В сегодняшней жизни всему есть место, в том числе и старинным технологиям. Эту нехитрую мысль иллюстрирует выставка «Офортная мастерская «Сенеж». Из мастерских художников», открывшаяся в Греческом дворике ГМИИ (Волхонка, 12). Гравировальным искусством, которое с XVI века применялось в основном для тиражирования изображений, нынешние авторы пользуются в уникальных творческих целях. Бессмысленно конкурировать с ксероксом и ротапринтом, интереснее достичь в офорте каких-нибудь редкостных визуальных эффектов, а гнать тираж вовсе не обязательно – некоторые работы существуют в одном экземпляре. Иногда гравюра соединяется с шелкографией или даже с компьютерной графикой, создавая парадоксальное смешение техник.

Офорт – это целое производство, на коленке им не займешься. В 1960-е годы при Союзе художников была создана офортная студия «Сенеж», где вдохновенно экспериментировали десятки авторов. В постперестроечную эпоху хозяйство едва не загнулось, поскольку с деньгами и расходными материалами стало туго. Ни помощи от государства, ни частных вливаний не предвиделось, оставался голый энтузиазм. Вырулить удалось стараниями немногих фанатов, прежде всего художницы Натальи Заровной – одного из экспонентов выставки. Сейчас в студию тянутся не только графики, но и живописцы с фотографами, и в целом понятно, что впереди – вторая жизнь.

Куратор Ксения Безменова не залезала в архивы, а брала свежие работы. Среди десятка представленных художников почти нет офортистов со стажем, зато есть крупные фигуры из других творческих областей. «Бумажный» архитектор Александр Бродский показывает фрагмент любопытной серии «Точка схода»: некие кристаллические структуры тянутся до горизонта, образуя попутно прихотливые комбинации. Вымышленные ландшафты выглядят поубедительнее многих реальных. Структуры другого свойства, безвоздушно-геометрические, показывает художник Владимир Наседкин, отказываясь от очаровательной живости офортного штриха и целиком сосредотачиваясь на прямых линиях и ровных заливках. Другой известный минималист Александр Юликов строит «Композицию с квадратом», так и эдак сочленяя геометрические формы.

Постмодернистскими играми в древность увлечены Мария Константинова, наносящая поверх черно-белых карт Таро разноцветные солярные знаки, и Ольга Фрадкина, упражняющаяся в осовременивании классической архитектуры. Живописец Эдуард Гороховский продолжает в офорте характерную для него серию «Семейный альбом», в которой подвергает «бабушкины» фотокарточки различным метаморфозам. А скульптор Андрей Красулин пускает в дело черновики романа «Казус Кукоцкого», предоставленные для вторичного использования его женой, писательницей Людмилой Улицкой.

Как видим, работает банальное правило: стоит только на что-нибудь наплевать и назвать это пережитком прошлого, как оно начинает входить в моду и пользоваться спросом. Никто, пожалуй, сегодня не возьмется соперничать в офортном мастерстве с Рембрандтом или Гойей, однако металлические печатные формы, называемые досками, можно будет и в дальнейшем встретить не только в музее, но и в действующей студии.