Цивилизация
Один из десяти канадцев – более 3 млн человек — постоянно или временно проживает на территории США, а около 1 млн американцев – в Канаде. Компании США контролируют порядка 10% канадских активов (данные статистики Канады за 2010 год), 17% доходов и 13% прибыли компаний. Канада – крупнейший торговый партнер США. В последние годы экспорт товаров и услуг из США в Канаду превысил даже экспорт в ЕС, несмотря на то, что население северного соседа в 10 раз меньше, чем в Евросоюзе.
Все это показывает, что слияние двух крупнейших стран Северной Америки не только неизбежно, но и уже началось , сообщает Диана Фрэнсис в своей заметке в The Wall Street Journal.
Фрэнсис – знаменитая журналистка, имеющая двойное американо-канадское гражданство (родилась в 1946 году в Чикаго), редактор канадской National Post, автор статей в американском Huffington Post. В октябре 2013 года вышла в свет ее девятая книга — «Слияние века: почему Канада и Америка должны стать одной страной». «На Земле нет двух других стран, так социально и экономически связанных. У них общие ценности, география и огромная по протяженности граница. Население учится, путешествует и работает совместно, количество межгосударственных браков очень велико. Если бы речь шла не о странах, а о корпорациях (или европейских государствах), они давным-давно бы уже объединились», — убеждена Фрэнсис.
Она видит несколько возможных путей интеграции. От покупки Соединенными штатами Канады, подобно тому как в 1803 году они приобрели французские территории, до образования союза с общим правительством наподобие ЕС. Объединившись, страны смогут успешно противостоять внешним вызовам. Для Канады, по мнению Фрэнсис, угрозу представляет Китай, скупающий канадские предприятия, как, впрочем, и предприятия во всех остальных странах. А также Россия, потеснившая Канаду в Арктике. «В 2007 году Россия послала небольшую субмарину (два глубоководных аппарата «Мир» — прим. «Газеты.Ru»), чтобы символически установить свой флаг на дне океана на Северном полюсе и заявить претензии на богатую ресурсами Арктику, — напоминает Фрэнсис. – Президент России Владимир Путин подталкивал США к признанию его прав на этот регион». Перед США, продолжает Фрэнсис, стоит необходимость сокращать безработицу, особенно среди молодежи, и также бороться за рынки, ресурсы и Арктику. По октябрьскому прогнозу МВФ, экономика Китая обгонит США уже в 2018 году, а экономики всех стран Азии в совокупности превзойдут США, Канаду, Германию, Великобританию, Италию, Францию и Россию.
«Самым очевидным эффектом было бы объединение неразвитого ресурсного потенциала Канады с американскими деньгами, рынками и рабочими руками», — сказано в книге.
Если предположить, что объединение произойдет, то новое государство будет самым большим по площади и экономике.
«Новый союз был бы номером один и по энергии, полезным ископаемым, воде, площади обрабатываемых земель и технологиям, и все это защищала бы армия США. Размер имеет значение», — убеждает автор читателей WSJ.
Но реалии оруэлловской антиутопии 1984 – Океания, объединившая обе Америки, Великобританию, Австралию и Океанию — пока далеки от воплощения, считают эксперты, с которыми побеседовала «RusTopNews.Online».
То, что перечисляет Фрэнсис в качестве иллюстрации уже идущего объединения – всего лишь предпосылки к нему, настаивает старший научный сотрудник института «Центр развития» Сергей Пухов. «Увеличение торгового оборота, инвестиции – все это упрощающие факторы для объединения, но они не означают, что в краткосрочной или долгосрочной перспективе объединение произойдет. И тенденция к трудовой миграции населения есть во всем мире, но мы же не предполагаем, что Польша объединится с Украиной или, Россия с Таджикистаном», — поясняет он. Объединение при тех проблемах, которые назрели в экономике США, он считает несвоевременным.
«С точки зрения экономики, объединению бы быть, — рассуждает главный экономист АФК «Система», бывший советник министра экономического развития Евгений Надоршин. – Сейчас ситуация способствует более плотной интеграции. Иметь собственную валюту - это уже недешевое удовольствие: экономические агенты несут немалые прямые и косвенные издержки из-за колебаний курса, страховка в случае многих валют стоит недешево, за валютными операциями нужно следить и регулятору, что тоже отнимает ресурсы.
В масштабах мировой экономики, переход на единую валюту мог бы дать экономию в сотни миллиардов или, может, триллионы долларов. Но тут возникает вопрос, на каком курсе остановиться. Каждый хочет выгоды для себя, и вот уже нет объединения».
С политической точки зрения объединение еще менее вероятно. «Торговые союзы, и подобные им договора между США и Канадой, могут заключаться. Но более серьезное объединение представляется маловероятным. Это два ощутимо различающихся государства, которые ставят перед собой разные цели.
Американцы «защищают демократию» по всему миру и платят за это, но Канада вряд ли захочет нести бремя политических и экономических амбиций США, — продолжает Надоршин.
— Сейчас во многих регионах популярны идеи изоляционизма, национализма. Их привлекательность выросла после финансового кризиса. Но еще до кризиса они стали сильным препятствием на пути интеграции ЕС, в частности, при утверждении евроконституции. Теперь несложно наблюдать отображение националистических настроений прямо в большой политике в Греции, в Испании, где хочет отделиться Каталония, во Франции. Отчасти в США — это стремление выйти на самообеспечение в энергетическом плане».
Пухов вспоминает разговоры об амеро — якобы новой валюте, на которую перейдут Канада, США и Мексика как члены Северо-американского союза. Идею валюты в 1999 году предложил канадский экономист Герберт Грабел и, несмотря на то, что официальные лица никогда не говорили о ней, как и о Северо-американском союзе, всерьез, амеро периодически вызывает нездоровые сенсации на рынке. Например, в 2007 году «Эти разговоры об объединении США и Канады того же порядка», — говорит Пухов.
Фрэнсис также видит политические трудности. «Но вспомните, европейцы прошли через гораздо большие трудности, объединив нации, столетиями воевавшие друг с другом, не связанные даже единым языком», — не унывает автор.
