Владимир Артяков — руководитель нового типа. Раньше был коммунистический новый человек, теперь — госкапиталистический, естественный продукт слияния государственной власти и государственного капитала. «Артяковская» управленческая модель соединяет в себе три источника, три составные части власти корпоративистского типа: Кремль — госкорпорация — регион. Если раньше власть приватизировала частную собственность, а носители частной собственности приватизировали власть и чиновников, в том числе категории А, формируя тем самым специфический олигархический капитал, то теперь химический состав этой соли земли русской изменился: выкован человек с конвейера Волжского автозавода, и он годен для выполнения любого задания любого правительства. Главное, чтобы это правительство представляло мистеров твистеров новой эпохи — госкапиталистов.

Новые люди могут управлять предприятием, группой предприятий, государственной корпорацией, регионом. Им нет еще пятидесяти, они бодры, спортивны и выносливы, стригутся на какой-то пошловатый манер, зато с шиком носят дорогие костюмы и повязывают галстуки с таким лоском, как будто их фамилия, например, Греф, а не, к примеру, Артяков. Они прошли школу дочерних и внучатых предприятий разнообразных учреждений с разной формой собственности, и этим предприятиям доверялись самые деликатные миссии.

Они впитали чувствительными ноздрями самый воздух власти, потому что поработали на внешне скромных, но на самом деле важных для корпорации «Россия» и ее кланов должностях, предполагающих блуждание по скучноватым, но исполненным многодесятилетнего достоинства коридорам Старой площади и Кремля.

Им бы никогда не пробиться наверх, если бы не изменение самих принципов кадровой возгонки: вперед отныне выдвигается серый, но проверенный, посредственный, но умеющий строить отношения, похохатывать над скверным анекдотом, париться в бане после славной охоты.

Они, эти люди, вполне себе сошли бы за народные типы. На то и заточен их чичиковский облик: встретишь в метро — не только не запомнишь, но даже и не заметишь. Интересы народа — их живой щит. Но именно на них им плевать с высокой колокольни официального православия, обрядовыми адептами которого они непременно являются. Они твердо знают, что интерес народа — это интерес государства. А государство — это они. А народ пусть только попробует перепутать свою шкуру с государственной — и забастовочное движение на «АвтоВАЗе» будет задавлено на корню, объявлено происками «некоторых сил».

Их, этих верных людей, много. Их хватит на каждый регион России, там, где интересы составных частей одной большой корпорации нуждаются в защите. «Роснефть» — на Сахалине. «Рособоронэкспорт» — в Самаре. И так далее.

Сказанное не означает, что они лучше или хуже былых губернаторов — как эпохи выборов, так и эпохи назначений. Им просто уже нет смысла брать столько суверенитета, сколько они могут унести, как в ельцинское время. У них и без того абсолютная власть. Но это власть не регионального суверенитета, а абсолютного мандата от власти центральной, от одного из ее кланов, руководящих и направляющих сил, ядер политической системы.
Этот региональный абсолютизм ограничен только одним — интересами субкорпорации, например, «Рособоронэкспорта», и большой корпорации «Россия», председатель правления которой весной 2008 года перейдет на место ее же председателя совета директоров.

В такой системе кадровой селекции есть место типажам губернаторов образца 1990-х годов. Но, в чем позитив, решительно невозможно поведение, скажем, на манер Евгения Наздратенко, видевшего федеральную власть в упор только тогда, когда ее надо было шантажировать замерзавшими приморскими городами.

Современная федеральная власть не доверяет народу: поэтому она контролирует смысл и содержание выборов до полного их обессмысливания и бессодержательности.

Она не верит в то, что яркие и талантливые не предадут, не начнут играть не по правилам, не начнут воровать с нарушением понятий. Поэтому лучше доверить власть в экономике госкорпорациям и менеджерам — сереньким, но своим, подчиненным, подконтрольным, готовым соблюдать кодекс корпоративной чести.

Желание понятное. Эффективность его реализации сомнительна. Нарушены даже брежневские принципы кадровой вертикальной мобильности — в ней существовали механизмы, иной раз исключавшие даже географическую клановость при ответственных назначениях, особенно в системе Совмина и отраслевого управления.

Поделить всю страну на госкорпорации и на губернаторов артяковых — задача решаемая. Тип правления — медиократия, власть посредственностей.

Медиократия не может быть вечной, потому что рано или поздно она обнаруживает свою бесплодность, импотентность, неэффективность. И самоедскую направленность на поддержание жизни только в себе самой, внутри корпорации, а не вне ее, где еще существуют живые люди, частный интерес, экономика.