Трудно сказать, как будут обстоять дела с фондом «Династия», когда эта колонка увидит свет. Может быть, он, помеченный в качестве иностранного агента, свернет свою деятельность. А может, позорный ярлык снимут, перед его создателем Дмитрием Зиминым извинятся, а сам он изменит свое решение и сохранит фонд. Но сигнал в любом случае послан был предельно ясный.
О том, кто такой Зимин и чем занималась «Династия», сказано уже много, и сказано с жаром негодования. Уже появились и верноподданнические публичные доносы о том, кого из либералов и в каком объеме финансировал этот фонд… Я же постараюсь объяснить, почему фонд, дающий деньги на российскую науку и образование, действительно иностранный агент, нежелательный для власти.
Он посланец того большого мира, в котором принято финансировать науку из частных фондов, не оглядываясь на мнение начальства и скорую экономическую выгоду. Более того, он агент мира, где большие ученые привыкли быть независимыми и получать деньги просто за то, что они такие умные.
А еще ученые, так уж они устроены, умеют думать, наблюдать и делать выводы. В этом их главная опасность.
Ученые предложили алгоритм, позволяющий довольно точно определить, как распределение голосов отличается от математически ожидаемого, а значит, и подсчитать, сколько примерно голосов было приписано или украдено на каждом конкретном участке и по стране в целом. Ну разве это не обидно?
Впрочем, и это не самое главное. Основное направление политического развития последних лет — сознательная и стремительная архаизация, возврат в идеализированное прошлое или по крайней мере имитация этого возврата. В нем царствует родоплеменная мифология: народ как единое целое сплотился вокруг вождя и борется за свои святыни со всем остальным миром. В нем не задают лишних вопросов, не высказывают сомнений, этот мир прост, предсказуем и управляем. Ну или по меньшей мере так это смотрится на первый взгляд.
Наука как способ познания, описания и изменения мира родилась как раз в ту эпоху, когда эта благородная архаика перестала устраивать людей. Наука с ней просто несовместима, как кривые Гаусса — с креативными выборными технологиями.
А ученый, даже самый лояльный, — это человек, который такую архаику неизбежно преобразует во что-то иное, он так устроен. В этом смысле фонд «Династия» куда вреднее для власти, чем любая госкорпорация, пожирающая мегабюджет и выдающая нанорезультаты. Откат и распил — лучшая гарантия лояльности.
Конечно, никто в России не собирается отказываться от электричества и даже интернета, а равно и от прочих приятных и полезных плодов современной науки. Но ведь прикладные технологии всегда можно купить... А что не удастся купить, можно будет сымитировать. Главное — не позволить науке дискредитировать благородную архаику.
нужно всеми силами удерживать этот баланс: чтобы ученые были в наличии, но чтобы они не слишком много себе позволяли.
А для этого надо сделать их предельно зависимыми от государства. Какие такие частные фонды? Это получается, доценты с кандидатами будут заниматься такими исследованиями, какими захотят? И выводы будут делать бесконтрольно?
Когда над Академией наук был поставлен государственный контролирующий орган под названием ФАНО, многие увидели в этом прежде всего желание распорядиться огромной недвижимостью и прочими фондами академии. Но есть тут и еще одна, куда более фундаментальная задача, и ее контуры начинают обрисовываться все яснее.
Как осуществлялось финансирование ученых в СССР? Эта система в общем и целом осталась неизменной, конечно, с учетом того, что финансовые потоки сильно оскудели. Штатные сотрудники научных учреждений получали зарплату и отчитывались «научной продукцией» — книгами, статьями, докладами, изобретениями. Фактически это означало, что в рамках утвержденной тематики ученый располагал свободой действий.
Именно так, кстати, и делаются настоящие открытия. Физики Гейм и Новоселов занимались тем, что отдирали от графитовых стержней липкую ленту так, чтобы на ней остался как можно более тонкий слой графита. Бессмыслица полная с точки зрения любого администратора и управленца. А результат — Нобелевская премия по физике 2010 года за исследование графена, материала с принципиально новыми свойствами.
При этом понятно, что
далеко не каждая такая «блажь» приводит к настоящему открытию. Но совсем без «блажи» и открытий не бывает.
Поэтому в странах, лидирующих по количеству нобелевских лауреатов, принято доверять состоявшимся ученым и позволять им самим решать, что именно делать, не мучая их мелкой отчетностью. Грубо говоря, какое именно открытие будет сделано и когда — это предсказать заранее невозможно. Конечно, такой свободой можно и злоупотребить, но ведь если долгое время нет совсем уж никаких результатов — это повод разогнать научный коллектив.
Главное, что результат заранее непредсказуем, и в этом принцип научных грантов: если ты состоялся как ученый, доказал, что можешь делать открытия, — делай их, а какие — тебе самому виднее. Но подобный подход чужд и непонятен для бюрократических умов, а главное — он оставляет ученому полную интеллектуальную свободу, которой он, с точки зрения администратора, может злоупотребить.
Замыслы ФАНО состоят в том, чтобы перевести ученых на грантовую и контрактную систему. Фактически научный процесс переводится на рыночную основу. Чиновничество будет заявлять: нам требуется совершить такое-то научное открытие, на него выделено столько-то миллионов рублей, подавайте заявки, и мы определим, кто справится лучше.
Теперь ученый не сможет за государственный счет налеплять липкую ленту на графитовые стержни: ему предстоит заниматься чем-то судьбоносным, духоподъемным и патриотическим. А если не справится — контракт подписан срочный, продлевать его чиновник не обязан.
Эта мутация — постепенная подмена подлинных исследований трескучей идеологией и пропагандой — легко пройдет с гуманитарными науками. Чтобы в этом убедиться, достаточно зайти в хороший книжный магазин и посмотреть, какие издания там стоят в разделе «История» или «Политика»...
С науками естественными сложнее:
ракеты все-таки должны летать, и поезда ходить, и ядерный щит родины невозможно поддерживать в исправном состоянии путем агитации и пропаганды.
Но можно создать такие условия для соответствующих специалистов, чтобы они не позволяли себе кусать кормящую руку.
Последняя новость в этом ряду: организатор «Тотального диктанта» в Ростове-на-Дону Алексей Павловский уже был приглашен в прокуратуру для беседы об этом мероприятии. И в самом деле, кто же позаботится о сохранности русского языка лучше прокуратуры?
