Академик АН СССР и АН УССР, специалист по вычислительной технике Виктор Глушков демонстрировал председателю Госплана СССР Николаю Байбакову безграничные возможности математически исчисляемого планирования народного хозяйства: «Вот вы, Николай Константинович, будете по громкой связи объявлять, что в стране не хватает сегодня столько-то литров молока. Тут же будут оптимальным образом пересчитываться все отраслевые планы, и к вечеру все будет в порядке».
Формулу священного Грааля оптимального планирования искали целыми академическими институтами, но так и не обнаружили – это вам не код да Винчи расшифровывать.
Как только на страну обрушилась рыночная экономика, дефицит товаров волшебным образом исчез – без всякого плана, точнее благодаря его отсутствию. Роль Байбакова, вооруженного громкой связью, взяли на себя миллионы агентов рынка. Нынче же на закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации», в июле сего года подписанный президентом, возлагались большие надежды. Еще до его подписания поползли слухи о том, что закон вернет централизованное планирование и пятилетки – тут-то мы с облегчением вздохнем и заживем, наконец, счастливо.
Рецепты госплановских колдовства, ворожбы, отворота и приворота давно утрачены.
Юрий Маслюков, который не успел сверстать план 13-й пятилетки (1991–1995) и испытывал при этом неимоверные сложности, умер. Как восстановить 2000 материальных балансов Госплана и 20 000 — Госснаба, решительно непонятно. «Из вереска напиток забыт давным-давно». И даже этот напиток не решил за все десятилетия советской власти ни одной серьезной проблемы.
Вопрос содержательный: зачем нужно восстанавливать Госплан и пятилетки? Чтобы обратно в очереди встать? Как будто это так же духоподъемно, как переименовать Волгоград в Сталинград.
Еще один вопрос: зачем все-таки понадобился именно сейчас закон о стратегическом планировании? Чтобы лучше выполнялись майские указы президента? Чтобы хотя бы кто-то, кроме разработчиков, прочитал очередную среднесрочную программу правительства или официальный сценарий, единственное мерило которого – близкий к астрологическому прогноз цены на нефть?
Все это имеет мало отношения к реальной действительности и носит, деликатно выражаясь, стохастический, вероятностный характер. Заставляя вспомнить любимую поговорку экономистов, утомленных монотонным стратегическим планированием и прогнозированием: «Экономический прогноз и гадание на кофейной гуще отличаются друг от друга только тем, что результаты последнего иногда сбываются».
научный прогресс идет, как правило, не в том направлении, где обуреваемый пагубной самонадеянностью футуролог его нетерпеливо поджидает.
Вероятно, считалось, что без юридического определения стратегического планирования ничего с места не сдвинется. И ведь правда: как же двигаться вперед без ст. 3, п. 1 закона, согласно которому стратегическое планирование – это «деятельность участников стратегического планирования по целеполаганию, прогнозированию, планированию и программированию социально-экономического развития РФ, субъектов РФ и муниципальных образований, отраслей экономики и сфер государственного и муниципального управления, обеспечения национальной безопасности РФ, направленная на решение задач устойчивого социально-экономического развития РФ, субъектов РФ и муниципальных образований и обеспечение национальной безопасности РФ»?
Теперь-то все понятно, наконец: цели ясны, задачи определены (дефиниции этих понятий тоже есть в законе) — за работу, товарищи! Ну или господа, если речь идет о тружениках госбанков и госкорпораций, попавших или еще пока временно не попавших под санкции Запада.
Мнится, что проблема по-прежнему не в этом изъяне стратегического планирования, не в отсутствии его правового регулирования. А в том, что, как ни банально это звучит, у нынешней России и ее руководства как не было стратегических целей и образа желаемого будущего, так и нет. Не может же быть присоединение Крыма такой целью и образом. К тому же крымский проект уже использовался императрицей Екатериной.
Руководство страны обращено глазами назад – идеи и легитимность черпаются исключительно в советской истории (отсюда и надежды широких тунеядствующих масс на возвращение пятилеток). А о необходимых реформах не то что думать забыли – идем по пути контрреформ.
Стратегическое планирование – это отнюдь не майские указы президента, которые не связаны между собой ни экономической логикой, ни политической логистикой. Последние опыты стратегического планирования – это «программа Грефа», некоторые доклады ИНСОРа времен Дмитрия Медведева и Стратегия-2020. То есть ровно те документы, которые или не реализованы, или положены под сукно. Не говоря уже о том, что в принципе речь идет главным образом об интеллектуальных наработках правительственной комиссии по экономической реформе 1997 года – с тех пор за 17 лет если что и сделано, то тут же «сдано назад».
Так что, сколько ни прогнозируй и ни планируй, без политической воли к реформам все остается сагой о форсайтах.
