Сила в правде, слабость во лжи

Я вот что подумал: какую важную роль играют Зубовы в истории России. По крайней мере двое Зубовых. Светлейший князь Платон Зубов, не имевший ни малейших государственных и военных талантов, зато статный красавец под два метра ростом, был последним фаворитом императрицы Екатерины II. За четыре месяца до своей смерти, в июле 1796 года, императрица произвела Зубова в командующие Черноморским флотом. А 24 марта 1801 года (по новому стилю) Платон Зубов, по одной версии, придушил, а по другой — ударил табакеркой в висок императора Павла I, слишком рьяно, по мнению придворных, боровшегося за честность национальной элиты и против коррупции. Но дальше речь пойдет о другом Зубове.

Ровно через 213 лет после того цареубийства, 24 марта 2014 года, из Московского государственного института международных отношений был уволен профессор Андрей Зубов (признан в РФ иностранным агентом).

Это историческое увольнение, куда более значимое для понимания ситуации в стране и направления, чем любые другие громкие отставки «за политику» последних месяцев.

Логика «раз вуз мидовский, а профессор расходится в оценках крымской кампании с Министерством иностранных дел», в данном случае — выразимся предельно интеллигентно — не канает. Это не отношения акционера с наемным работником. Вузы исторически были территорией автономии от государства, независимо от их статуса. Профессор даже такого идеологизированного предмета, как история, не обязан иметь одинаковые политические взгляды с работодателем, кто бы им ни был. Политические взгляды в принципе не являются показателем профпригодности профессора истории.

Конечно, официальные формулировки увольнения Зубова завораживают качеством мысли. Ссылки на нарушение «принципов корпоративного поведения» мы помним еще со времен — чуть было не написал «со времен очаковских и покоренья Крыма», но нет до покоренья Крыма тогда дело не доходило — со времен изгнания Леонида Парфенова с НТВ.

Хотя вуз вроде бы не должен быть корпорацией ни юридически, ни стилистически. А значит, и никакого корпоративного поведения там быть не может.

Высказывания Зубова, сообщает нам администрация МГИМО, «подвергают безоглядной и безответственной критике действия государства». Первый вопрос: а что, нельзя? И что такое вообще «безоглядная критика»? Критиковать действия государства в России отныне можно только с оглядкой? Давайте еще напишем закон, на кого именно в таком случае надо оглядываться. И чем «безответственная» критика отличается от «ответственной», речь ведь идет просто о точке зрения. Зубов не может отвечать по должности за действия России во внешней и внутренней политике. Но, как любой гражданин, может свободно, пока по крайней мере, оценивать эти действия.

Более того, это как раз очень ответственная критика: профессору небезразлично, к каким последствиям приведет политика, проводимая его страной. О чем он честно и написал.

Дальше — еще прекраснее. «Оставляя на совести Зубова А.Б. неуместные и оскорбительные аналогии…» — пишут авторы документа, согласно которому был уволен профессор. То есть «неуместные аналогии» у нас теперь тоже повод для увольнения. Причем Косово, случай которого похож на Крым, как яйцо на карданный вал, официально считается уместной аналогией, а судетские немцы и аншлюс Австрии, на которые указал в своих статьях профессор Зубов и с которыми в случае с Крымом, увы, есть просто буквальные совпадения по аргументации и способам действий, — неуместной.

Кстати, одна из абсолютно провластных российских газет на днях на полном серьезе написала, что война в Югославии стала отработкой сценария войны США против России. Значит, такую — просто бредовую с точки зрения здравого смысла и фактов — аналогию мы тоже считаем уместной. Хотя ту войну начинали даже не американцы, а вполне пророссийский и просоветский президент СФРЮ Слободан Милошевич, а по статусу Косово шли долгие мучительные бесплодные переговоры, что кардинально отличается от казуса Крыма, когда между идеей проведения референдума и присоединением территории к другой стране не прошло и двух недель. Хотя Косово не было в итоге присоединено ни к США, ни к Евросоюзу, ни пока даже к Албании.

Это не значит, что Штаты были правы в югославской войне. Это значит, что, во-первых, если мы считаем их не правыми, а Косово прецедентом, зачем с таким азартом и воодушевлением делать то же самое? А во-вторых, то, что история отделения Косово от Югославии никаким боком не похожа на историю присоединения Крыма к России.

Тут мы и подходим к проблеме, по которой увольнение профессора Зубова гораздо опаснее для страны, чем многочисленные, уже ставшие привычными расправы с другими неугодными профессионалами. Его уволили потому, что российская власть инстинктивно чувствует слабость своей моральной позиции. Именно моральной. С политической поддержкой внутри страны ситуация лучше не придумаешь.

А вот почему-то неспокойно на душе — раз такую неадекватную реакцию вызвала одна статья одного отдельно взятого профессора.

«Я вот думаю, что сила в правде», — говорил герой Бодрова-младшего из «Брата-2». Как раз в случае с Крымом проблема в том, что на стороне России есть сила, но нет правды. Зубов как историк — не «либераст», не оппозиционер, не блогер, да еще и достаточно близкий к РПЦ, — своими спокойными высказываниями ударил под дых моральной конструкции, которую пытается выстроить власть вокруг вроде бы донельзя патриотичного, крайне выгодного с точки зрения наращивания сиюминутного политического капитала и действительно исторического по любым своим последствиям события. Причем в условиях неизбежного и уже начавшегося, что признают в частных разговорах даже руководители крупных госкомпаний, экономического кризиса.

Зубов обнажил ложный пафос крымской истории. Спокойно и рассудительно показал, что у нас пока не «сила в правде», а «слабость во лжи». Или просто ложная сила.

Его увольнение — верный показатель отсутствия у государства реальных аргументов своей моральной правоты в этой истории.

Право тупой силы в мире, увы, никто не отменял, и оно часто торжествует. Но — и тут стоит вспомнить мысль последнего пока, пожалуй, выдающегося отечественного философа Мераба Мамардашвили, которому тоже непросто приходилось с работой, — беззаконием нельзя утвердить закон, а ложью правду.

Как мы уже видели не раз, наша власть ничего не боится больше собственной слабости. Если бы слов Зубова не заметили и он продолжал работать, государство проявило бы не только разум, но и силу. Однако государство проявило слабость — и это очень опасно. Не столько для государства, сколько для всех россиян, кому оно готово мстить, только бы не выглядеть слабым. Государства, которые официально борются с «национал-предателями», обычно долго не живут.