История политического трэша в России третьего тысячелетия еще ждет своего Геродота. Не претендуя на лавры, напомню лишь основные вехи явления.
Основоположник — НТВ. Сразу после Беслана канал запустил документальный фильм «Теракт с предоплатой», где утверждалось: боевиков финансировал не только Березовский, но и Ходорковский (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) вместе со своим ЮКОСом. Вскоре пропагандистский успех закрепляет новый проект «Миша». Президент Грузии Саакашвили, оказывается, тоже имел касательство к дружной компашке Березовского с Ходорковским. Те помогали бандитам финансами, а «Миша» завел на своей территории Панкисское ущелье, где размножались методом деления террористы.
Так, без особых мук творчества, родился жанр агитки нового времени, сохраняющий родовые черты советских поделок: он инициирован «сверху»; крупицы правды растворены в море лжи; бездарность замысла соревнуется с ничтожностью исполнения.
С тех пор дар упрощенного толкования, всегда предпочитающий презумпции невиновности презумпцию виновности, стал трендом путинского агитпропа.
НТВ вырывается в бесспорные лидеры идеологического мочилова, под каковое заточен весь эфир. Вскоре, однако, и госканал делает первые, но отнюдь не робкие шаги.
Там действует коллектив, тут — гордые одиночки формата Мамонтова. Его программа «Бархат.ru» — переход от частного к целому. Автор бьет в набат: отечество в опасности, враг движется к Москве! Цель Запада, уже спровоцировавшего цветные революции в Сербии, Грузии, Киргизии, на Украине, — Россия. Не пройдет и года, как к Мамонтову присоединится Константин Сёмин. Когда в Белграде начались волнения, вещание на «России» прервали экстренным выпуском новостей, в котором Семин произнес зажигательную во всех смыслах речь. Он назвал Зорана Джинджича человеком, «продававшим в Гаагу героев сербского сопротивления (…) и получившим за это заслуженную пулю». Юный Семин материализовал свежие веяния расследовательской журналистики, где факты подменяются истерикой и лозунгами.
Тем временем энтэвэшники, прирастая то Глебом Пьяных (признан в РФ иностранным агентом), то Сергеем Минаевым, то Натальей Метлиной, продолжали шлифовать доминирующую стилистику, пока не дошлифовались до «анатомий протеста». Зондеркоманда, изрыгающая прежде индивидуальный компромат на всех неугодных (от Ходорковского с Лужковым до Лукашенко с Ройзманом), замахнулась на коллективный компромат, то есть сразу на целый класс рассерженных горожан. В условиях противостояния части общества и государства политтрэш становился действенным механизмом борьбы за власть.
Госканал делает ответный шаг. На авансцену выдвигается Дмитрий Киселев — он заменил ушедшего от нас Кургиняна в программе «Исторический процесс». Новый ведущий (по совместительству замдиректора госканала) принялся за анатомию протеста «От майдана до Арбата» с не меньшим усердием, чем коллеги с четвертой кнопки, просто делал это более изысканно, язвительным тоном записного постмодерниста. Год назад на «России» случилась важная рокировка. Заместитель гендиректора ВГТРК Киселев начал вести программу «Вести недели», а рулевой главной итоговой передачи Ревенко занял его прежнюю должность. Их объединяет общность судеб: самые верные охранители — вчерашние либералы. Не страшно менять убеждения, страшно всегда быть первым отличником. Ревенко и Киселев — из племени первых отличников. Такие незаменимы в борьбе с любым проявлением свободомыслия.
Отличники с НТВ пытались еще сопротивляться, но недолго. К Новому году стало ясно, что их золотой век близится к концу. Уход на «Звезду» гуру от правового вещания Юрия Шалимова, под руководством которого и процветал политтрэш, закрепил новый расклад сил.
Отныне лидер направления — госканал. Причины очевидны: во-первых, даже Кремль с его избирательной оптикой не мог не заметить хэштег «НТВлжет»; во-вторых, перспективнейшее направление телевизионной мысли лучше отдать в государственные руки; в-третьих, стремительно меняется страна, где уже не до идеологических тонкостей.
Мейнстримом назначается мамонтовщина с её луженой глоткой, нервическим пафосом и простыми, как портянка, поисками врага. Когда страна быть прикажет Мамонтовым, им становится любой: хоть благообразный Кондрашов, способный найти след даже мертвого Березовского на любой трамвайной остановке; хоть громокипящий Бузаладзе, специалист по «Болоту» (так называется его сочинение о приторговывающих родиной аж в Литве оппозиционерах); хоть любительница абажуров из людей Скойбеда. «Я, вообще-то, разделяю ваш идеал», — говорит данная Скойбеда Мамонтову, который голосом доброго дедушки уговаривает её извиниться. Да, я сожалею о своей фразе, скороговоркой бормочет героиня нового сопротивления и тотчас произносит еще более страшную фразу: «Я получаю сотни писем, и люди благодарят меня за то, что я сказала».
В идеологической войне хороши все средства, включая одноразовую память. Профессиональный историк Добродеев, победитель Кулистикова, должен был бы помнить, что не Гозман первым высказался о тождестве СМЕРШа и СС. Эта мысль уже звучала в экранизациях Солженицина, в «Жизни и судьбе» Гроссмана, в исторических хрониках Сванидзе — в том числе и на вверенном ему, Олегу Борисовичу, канале. Впрочем, победителей не судят, а Добродеев — победитель.
