Неожиданно захотелось поддержать инициативу Росструда — ту, которая насчет тунеядцев. Не в смысле, что с домохозяек надо брать налог за безделье (тут служба впрямую покушается на традиционные домостроевские ценности), а в смысле, что в стране вообще мало кто производит добавочный продукт.
Точнее, трудоустроены многие, но, за вычетом чиновников со всеми контролирующими и проверяющими органами, силовиков с охранниками, бюджетников, пенсионеров, детей и тех же домохозяек, из 140 млн населения России, как подсчитал недавно экс-министр экономики России Андрей Нечаев, производительным трудом занимаются от силы 15 млн.
То есть 10% населения создают продукт, а большинство — его лишь потребляет и распределяет.
Неудивительно, что продукта становится все меньше. Судя по данным Росстата, пишет экономист Евгений Гонтмахер, апрель стал худшим месяцем в этом году: «Станки металлорежущие — минус 63% (к апрелю 2014 года). При этом за апрель изготовлено всего 183 штуки на всю Россию. Бытовые холодильники --– минус 35,3%. Бытовые стиральные машины — минус 19,9%. Легковые автомобили — минус 21,9%. Автобусы — минус 16,3%. Троллейбусы — минус 60%. За трамваи перестали отчитываться с марта. Еще в январе 2015 года был произведен один трамвай. В апреле, видимо, ни одного. Знаете ли вы, что кожаной обуви делается одна пара на семь российских душ в год? Текстиль, одежда в апреле — минус 16,5%, обувь — минус 17,3%. Вот она, теория и практика импортозамещения».
О падающих «Протонах» и «Прогресcах» при этом даже неудобно напоминать. Хотя есть и позитив: по словам президента, пока лучше всего импортозамещение идет в оборонной промышленности, где производительность труда выросла в 20 раз. Жаль, танки на хлеб не намажешь.
К сожалению, пока весь энтузиазм и вся мобилизация уходит в пиар, а стране давно нужны реальные дела — на одном-единственном трамвае в историю не въедешь, даже если он весь украшен лозунгами.
Предлагаю совместить идеологическую и трудовую повинности.
Вот, например, «Ночные волки». Ну честное слово, даже как-то неудобно, когда такие сильные мускулистые мужики заняты устройством детских елок за бюджетный счет, мотопробегами по Европе и патриотическим воспитанием молодежи на благословенной севастопольской земле. Эти технари, которые, по образному выражению писателя Проханова, «сжимают собой машины и превращают их в полчища возмездия», вполне могут «сжать собой» что-то еще. Например, лопату. Или, если среди них найдутся профессиональные инженеры, помочь Родине построить свои «Мистрали» назло надменному французу. Почему нет? И тогда никто не скажет, что байкеры нашли себе патриотическое хобби за государственный счет.
Или взять молодежь из некоего интеллектуального центра «Мыслелаб», сотрудник которого на днях выступил в Общественной палате РФ на заседании комиссии по науке и образованию (!), предложив регулярно проводить проверки «нравственного облика учителей» на полиграфе: «А вдруг учитель — педофил? Вдруг он сектант? Вдруг занимается магией?» Кстати, директоров школ, по мнению этого активиста, должны выбирать родители и представители церкви, которые будут ориентироваться «не на профессиональные качества кандидата, а на его духовно-нравственный облик».
Объедини членов «Мыслелаба» с православными и разными другими «морально-нравственными» активистами — это будет сила небывалой пробивной мощности.
Если их с театрально-нравственной повестки перекинуть хотя бы раз в неделю на картошку, мы уже в следующем сезоне не будем покупать израильские корнеплоды по цене израильской же клубники.
Десятерых стоит и один-единственный депутат от ЛДПР Виталий Золочевский, прославившийся недавним запросом в Генпрокуратуру с просьбой проверить пять организаций, включая «Мемориал» и фонд Карнеги, «на предмет представления ими угрозы основам конституционного строя РФ, обороноспособности страны или безопасности государства».
Закон о «нежелательных организациях» еще не вступил в силу, но запрос уже написан. То есть энергии у 29-летнего депутата, выпускника Московского пограничного института ФСБ, который до депутатства трудился, судя по его биографии, лишь в секретариате Жириновского, накопилось немало. В свободное от законотворчества время он с коллегами вполне мог бы помочь стране материально — ну, например, копая ров вдоль украинской границы, личным физическим трудом крепя безопасность страны.
Ведь реально жалко денег на всю эту армию провластных комментаторов, которые призывают любить Россию, все время путая ее с властью, с такими чудовищными грамматическими и стилистическими ошибками, что становится стыдно за страну. Куда лучше, если проклятия либералам и прочим врагам народа будут посылаться на чистом русском языке, с употреблением метафор и силлогизмов, побуждающих к дискуссии, а не просто «вали из страны, раз Путина не любишь».
Я, кстати, не шучу — ощущение, что вся страна после Крыма занята какой-то абсолютно непродуктивной деятельностью, начинает даже пугать.
Конечно, нефть еще не иссякла, но даже очень богатое государство не может себе позволить так самозабвенно не работать.
А уж страна, которая оказалась в значительной политической и экономической изоляции от мира, тем более. Но изо дня в день госмашина и ее добровольные помощники производят лишь бесконечный патриотический гудок, параллельно одаряя граждан то новыми поборами, то новыми запретами.
А меня все никак не отпускает история про девочку Соню из Тольятти, которая дозвонилась до Путина на «прямую линию», попросив тренажер, чтобы она могла научиться «хоть немножко ходить». Тренажер (даже два — от чиновников самарского минздрава и отдельно от Кадырова) девочке прислали. Но главное, на нее обратила внимание большая страховая компания. Вывезла на лечение в Германию, где выяснилось, что все 15 лет ребенка лечили неправильно. И что все эти годы она могла ходить, а не быть прикованной к инвалидному креслу. И на третий день лечения Соня пошла.
И все это — не чудо германской духовности, а разумные и постоянные вложения в систему здравоохранения.
Именно потому, кстати, в Германии любят поправлять здоровье и многие из тех российских патриотов, которые на родине, не щадя голосовых связок, призывают замещать российским не только сыр, но и медицинскую аппаратуру, и лекарства.
Пока параметры танка «Армата» и тонкости исполнения тверка важнее для общества, чем вопрос, сколько у нас в России таких неходячих мальчиков и девочек, которых можно поднять на ноги, но которым, в отличие от Сони, не удалось дозвонится до президента, завтра у страны под большим вопросом.
Потому что «завтра» в государствах, где не экономят на науке, образовании и здравоохранении, — уже сегодня фантастично, а вложения окупаются. Так, в США восьмилетней девочке, родившейся без пальцев на правой руке, сделали протез на 3D-принтере. Стоит такой, в отличие от биопротеза ($50 тыс.) всего в $70. Теперь девочка ездит на велике и учится держать чашку. И это — не эксперимент, такие протезы уже используют более семисот детей. А в Канаде разработали бионическую линзу, которая позволит навсегда вернуть идеальное зрение. Это лишь два последних примера, которых на самом деле больше в разы. А в России тем временем признают «иностранным агентом» фонд, который долгие годы поддерживал отечественную науку. Если это и труд — ведь сотрудников Минюста не назовешь бездельниками, — то какой-то контрпродуктивный.
А ведь разумная честная работа многим из тех, кто сегодня занят лишь борьбой с врагами по периметру, могла бы принести радость и успокоение. Ненависть не продуктивна, а осмысленный результативный труд — психологи не дадут соврать — лечит самые тяжелые неврозы, укрепляет самооценку и самоуважение. А заодно повышает ВВП, что вполне патриотично.
