Цивилизация
Помигивая светящимися диодами на майке, которые складывались в бегущую строку «Oscar Niemeyer », директор МУАРа Давид Саркисян рассказал о великолепном состоянии столетнего мэтра и организовал скандирование публики «С днем рожденья!» Здравицу Оскар Нимейер должен был услышать через телефонную трубку в руках своего внука Каду Нимейера, который привез на эту выставку собственные фотографии знаменитых построек деда.
Десятилетиями Нимейер остается фронтменом эстетики железобетонной социальной утопии 60-х. Это и один из самых первых известных проектов 40-х: церковь Франциска Ассизского, которая больше напоминает бразильские горы, «изгибы тела любимой женщины» или скейтодром, или кафедральный собор в Бразилиа, выглядывающий из-под земли изогнутыми колоннами. И постройки последних десятилетий: летающая тарелка музея современного искусства в Нитерое, приземлившаяся на кромке берега, выпустив длинный трап, или здание собственного музея Нимейера в форме огромного висящего в воздухе 30-метрового глаза. Однако всемирная известность архитектора родилась вместе с новой столицей Бразилиа, ее площадью Трех дворцов (Андре Мальро сказал, что их тонкие колонны лучше Парфенона), ее поэтичных и колоссальных бетонных чаш здания Национального конгресса, и только недавно построенного по старым чертежам купола Национального музея и библиотеки.
Если в «стеклянные дворцы на курьих ножках» Корбюзье так контрастировали с домиками старой Москвы, что Осип Мандельштамм зарекся в них заходить, то в Бразилиа поступили радикальнее. Вдохновляясь идеями великого француза, архитектор Лусио Коста и президент Жоселину Кубичек в конце пятидесятых позвали Нимейера построить основную часть невиданного города, который всего за несколько лет возник среди выжженной саванны в глубине континента. С тех пор город считается непревзойденным монументом инженерному и социальному эксперименту, поражающим замыслом изготовления «свободного, радостного и молодого» города.
Коммунист Оскар Нимейер всегда повторяет, что мир полон несправедливости, и сожалеет, что общество снова разделилось классовыми стенами со времен строительства Бразилиа.
Джорджа Буша он называет типичным сукиным сыном, который погубит и Штаты, и все остальное (США уже 20 лет с удовольствием отказывают Нимейеру в визе). Также он разрабатывает проекты сопротивленческих латино-американских памятников: для Уго Чавеса — грозный металлический клин в сторону США; контурный кубинец, замахнувшийся флагом на имперскую гадину, — для Фиделя Кастро. А когда в годы военной диктатуры в Бразилии Нимейер уехал в Париж, то построил для товарищей штаб французской коммунистической партии. А корпуса издательства Mondadori в Италии назвал «памятником типографским рабочим».
Для Нимейера архитектура «отражает общество», поддерживает слабых и борется с несправедливостью. Однако город Бразилиа получился вовсе не таким идеальным, как собственный дом Нимейера, где даже кусок каменной скалы эргономично вписался в здание.
В столице до сих пор нет места ни паркам, ни музеям, ни даже пешеходам: только хайвэи рассекают бесчеловечные модернистские пространства. Чиновников привлекают в город двойной зарплатой, но половину недели они все равно проводят в витальных Рио или Сан-Пауло, а рядом выросла целая «анти-бразилиа» из трущоб-фавел обслуживающего персонала.
В этом контексте становится заметно, что на всех представленных на выставке макетах нет общепринятых деревьев и человеческих фигурок – лаконичные белые геометрические формы на белой поверхности. А внук сделал фотографии так, чтобы усилить впечатление, будто фантастические здания одиноко расположены на гигантских, залитых солнцем железобетонных площадках. Оскар чуть не единственный раз позволяет себе в эскизе поставить человека на первый план. Ими оказываются веселые обнаженные девушки на фоне силуэта его дворца Национального конгресса Бразилиа, эти девушки, впрочем, тоже не совсем люди, а демонстрация пущей убедительности чувственной пластики здания, внедренной в прогрессивную конструктивистскую форму.
Иллюстрацией этой футуристической бесчеловечности стало показанное на открытии короткое видео, где Нимейер рассказал о заворожившем его сне: Рио-де-Жанейро далеко расширил свои границы, но при этом в нем не осталось ни одного человека. Нимейер подошел к окну и долго любовался открывшимся зрелищем, вспоминая предположение Сартра о том, что этот мир мог быть лучше без людей. В итоге его расположенные на обширных площадках постройки смотрятся не местом проживания людей будущего, а скорее космодромами с памятниками летающим тарелкам и звездолетам, чтобы когда-нибудь их совершенством приманить неких новых коммунистов-марсиан.
Впрочем, в нашей стране Нимейер получил признание через лучшие образцы брежневской архитектуры, которые сделаны по лекалам сверхчеловеческой поэтики Оскара Нимейера (Союз уже награждал Нимейра Ленинской премией, а несколько дней назад его поздравил Владимир Путин и послал ему орден Дружбы). Теперь Михаил Вильковский, директор организовавшего выставку фонда «Русский Авангард», рассказал, что Нимейер ведет переписку с президентом фонда Сергеем Гордеевым, членом Совета Федерации от Пермского края, который желает разработать новый генплан Перми. А еще Гордеев отремонтировал российский павильон Щусева перед Венецианской бьеннале, привез выставку фотографий конструктивисткой архитектуры в нью-йоркский музей Гуггенхайма и собирается издавать книги и продолжать спонсировать выставки. Несмотря на то, что пока никто из легендарных мировых архитекторов еще ничего толком в России не построил (на выставке даже есть макет неосуществленного Нимейером аквапарка и гостиницы для Москвы от 2001 года), замыслы, которыми Гордеев делится через министра культуры Пермского края Олега Ощепкова, не уступают нимейеровским – если суммировать хотя бы часть планов и предположений, то получается, что в ближайшие годы Пермь повторит экономическое чудо Бильбао: появится суперсовременный сверхмодный музей, как у Френка Гери, инфраструктура города перепланируется по утопическим навыкам Нимейера, а мистическую поддержку этому предприятию окажет архитектурная реализация инсталляции Ильи Кабакова «Манас», показанной на прошедшей Венецианской бьеннале и представляющей собой модель города на нескольких скалах вкруг кратера вулкана, каждая из которых добывает свою космическую энергию.
