Цивилизация
Желание угодить внутрь картины отдает глубоким детством. Наверное, каждый может припомнить странное ощущение, когда иллюзорное живописное пространство начинало засасывать не просто твой взгляд, а всего тебя целиком. Дальнейшее зависело от развитости воображения. С годами подобные порывы исчезают или же иногда трансформируются в кибернетическую игроманию. Однако бывают волшебники, способные вернуть утраченный креатив.
Екатерина Рождественская занимается именно этим – переселяет своих героев туда, где им самим ни за что бы не оказаться.
Пожалуй, тут кроется наиболее важный момент ее глянцевого проекта «Частная коллекция». Звезды и звездюльки шоу-бизнеса готовы фигурировать на журнальных страницах по любому поводу, но Рождественская предлагает не просто схему для незатейливого пиара. Она дает шанс перевоплотиться и чуть ли не реинкарнировать. Затронутыми оказываются те самые детские фантазии, которых вроде бы и след давно простыл. Тыква превращается в карету, крот в кучера, а Золушка, понятное дело, в прекрасную незнакомку. Подобных магических сеансов за плечами у доброй феи уже больше двух тысяч – и клиентура постоянно расширяется.
Если кто скажет, что перенос сегодняшних селебритис в пространство живописных шедевров попахивает профанацией искусства, тот не сильно ошибется.
Но профанация бывает разной, в том числе умной. Не стоит полагать, что Екатерина Рождественская, будучи человеком весьма образованным, испытывает какие-то иллюзии насчет своей миссии. Уравнивать себя с Рембрандтом или Ван Гогом, перепевая их сюжеты на новый лад, она явно не стремится. Игра ведется не на поле изобразительного искусства, как полагают некоторые ревнители устоев, а исключительно на тусовочной площадке. Костюмы, грим и бутафория исполняют здесь роль маскарадного реквизита – не более того.
И цель та же самая, карнавальная – чтобы зритель после некоторого изумления произнес с облегчением: «Маска, я вас знаю!».
Это лишь коллекция визуальных приколов, порой довольно остроумных, что, между прочим, редкость для глянцевых проектов. И надо быть брюзгой и снобом, чтобы обижаться за великих художников, инкриминируя автору фотографий покушение на статус гениальных творений. От таких экзерсисов гениальности в мире не убудет – хотя, конечно, и не добавится ни капли.
Попадания в образ тут случаются с разной степенью точности. Иной раз сходство с прототипом буквально поражает. Например, Татьяна Навка выглядит точной копией Зинаиды Серебряковой со знаменитого «Автопортрета со свечей», а Зураб Церетели крайне убедительно исполняет роль папы Льва Х с картины Рафаэля. Или вспомнить еще Эльдара Рязанова, который сумел адекватно совпасть с обликом пожилого Рембрандта. Блеснула в роли «Любительницы абсента» Людмила Гурченко, неплохим «Свежим кавалером» оказался Лев Лещенко. В других случаях сходство с оригиналом достигается только за счет антуража, а сами модели психологически совершенно недостоверны.
В принципе, ничего страшного для конвейерного производства, каковым проект Рождественской, по сути, и является.
Кроме перекличек с живописным наследием, в «Манеже» присутствуют фрагменты и других фотографических серий. Например, цикл под названием «Рожи» представляет тех, кто не побоялся скроить перед объективом какую-нибудь неимоверную гримасу. А в проекте «Ассоциации» преобладают черно-белые портреты с претензией на благородную простоту и изысканность. Пожалуй, к таким проявлениям творческой индивидуальности автора придираться тянет гораздо сильнее, чем к парафразам из искусства прошлого.
Здесь уже не маскарад, а чистая портретная фотография, пускай и с гламурным уклоном. Соответственно, на первый план выходят профессиональные критерии. В общих чертах Екатерина Рождественская им соответствует, но глубины не хватает. Все-таки игра в классики у нее получается лучше.
