Цивилизация
«Это история о том, что не надо бодаться», — говорила со сцены Наталья Бронштейн, представляя свой второй фильм. Первый — «Дорогу» с Гошей Куценко — она сняла в 2002 году еще будучи Натальей Петровой. Теперь, в перерыве между вторым и третьим ребенком, поставила «Пари».
Корпоративная гулянка. За пьяным главой компании (Виктор Вержбицкий) стайкой бегает толпа прилипал, которые, как известно, бывают разные. Одни готовы лизать все, что скажут, и бойко поддакивать, другие, полагая, что первых и так слишком много, считают, что правильней изображать наличие собственного мнения и спесь. К последним как раз и относится молодой человек Максим (Владимир Жеребцов), персонаж, надо сказать, препротивный: вроде бы смельчак, на деле хам, в глазах которого, как в диснеевских мультиках про Скруджа, отчетливо отражаются доллары.
Нет ни малейшего сомнения, что ради денег он расстанется со многим.
Многое в данном случае — свобода, ею Максим с радостью предлагает пожертвовать, нагло встряв в монолог босса о преимуществах смертной казни над заключением. Мол, жизнь — она и есть жизнь, даже если идет взаперти. На том и возникает пари — 15 лет добровольной отсидки юноши превратятся в 15 миллионов, если за это время спорщик ни разу не выйдет за пределы тюрьмы, которую ему обустраивают во флигеле на дачном участке бизнесмена.
И вот, пока Максим чередует припадки самодовольства с яростной мастурбацией, составление списка вещей, на которые он потратит выигрыш (не густо — фантазии хватает на квартиру с машиной), с отчаянными погромами, его тюремщик тоже чувствует себя не ахти.
Вместо того чтобы вести дела, время от времени дежурно радуясь тому, что запертый соперник уже сто раз пожалел о пари, бизнесмен впадает в болезненный азарт и, не отлипая, сидит у видеомонитора, наблюдая за подопечным, в ожидании, когда же тот сдастся.
Причем с самого начала обнаруживается некоторая путаница: в споре не обозначена такая важная штука, как валюта, а точное время отсидки произносится в кадре три раза, и каждый раз называются разные цифры — то 15 лет, то месяц, то год. За окном постоянное лето, тогда как волосы заточенного Максима неумолимо увеличиваются в длине. И, судя по всему, это не недосмотры сценария, а концепт: таким образом режиссер желает нам сообщить, что спорщики живут вне реальной жизни, погрузившись в игровую действительность пари. Из плоскости сугубо материальной ситуация довольно быстро перерастает в вопрос — кто кого, а на смену битве между жаждой халявы и высокомерным желанием дать дурачку щелчок по носу приходит детское «на зло маме отморожу уши». И чем дальше, тем очевиднее становится, что при любом исходе в плюсе не останется никто.
Смотреть на двух хороших актеров, устраивающих полуторачасовой балаган психологического перерождения в иссушенных фанатизмом шизофреников, смахивающих на Горлума из «Властелина колец», одно удовольствие.
Тем более что играют они совсем не Чехова (у того и мораль-то совсем иная: может статься, после стольких лет отсидки заключенному ни свобода, ни деньги не пригодятся ), а прямо-таки Достоевского. Но и жены, и друзья, и коллеги главных героев — все начинают чувствовать неуместность собственного присутствия и потихоньку уходят из жизни спорщиков. В этом и достоверность, и горе картины: игрок обречен на одиночество, терпеть его маниакальную увлеченность трудно, да и попросту скучно. Поэтому минуте на пятидесятой возникает желание оставить героев — пусть себе спорят.
