Цивилизация
Вот написал про рокеров, что «у них два состояния бывает — жидкое и газообразное», теперь сам так существует. Только рокеры «или пьют, или орут некротические песни». А Слава Сэ теперь и блогер, и писатель. Как блогер, он автор «постов» (хм!), на которые юзеры шлют друг другу ссылки и потом читают по ночам до будильника на работу, смеются, слов не находят, чтоб другим сказать, что это такое, и просыпаются в офисах. А в своей книжке он писатель рассказов, которых до него никто не писал и вряд ли когда еще напишет.
И, хотя рассказы одни и те же, в сети и на бумаге они выглядят по-разному.
Что-то в книге еще из них появляется, а не только графика Елены Елькиной. Может быть, просто ощущение поострее. Как будто фразы — лабиринты и за каждым поворотом тебя бьют диснеевской дубинкой в лоб. Стоишь, таращишься, вокруг птички летают и чирикают. В книжке чирикают громче, а искры из глаз абсолютно бенгальские.
«Каждую пятницу мы с мужиками ходим играть в одно кафе, хоть оно ни в чем не виновато. У нас традиция — дарить свое искусство всем, кто не в силах отбиться».
«Так вот, кралю я тоже не помню. Это очень обидно, когда у памяти провал как раз в том месте, где по документам должна быть блондинка». «Дом без женщины звереет. Дикий делается, наглый, как обезьяна. Уж я кнутом ему грозил… Хуже всех — посуда. Мыл её восемь раз. Все равно замаранные плошки ржут изо всех углов…» Или «Кто выбросит елку в январе, тот параноик. И жалкий раб порядка. Решительный хозяин сушит ель до образования хрустящей корочки….».
Кто такой этот «Слава Сэ» — неизвестно.
Некоторые сомневаются, что он вообще Слава. Другие такого же мнения о «Сэ». О том, чем он в жизни еще занимается, можно догадываться по некоторым рассказам. Другие вообще сделаны из ничего. То есть из жизни, конечно. Но такой, какая есть у каждого. И никакие рассказы из нее вообще не получаются. Только, разве, посты — скучные и постные.
Все-таки это очень удобно, когда писатель и герой выдуманы одним именем. Неизвестное в писателе можно дополнить известным из героя.
И можно с уверенностью заявлять, что знаешь, что Слава Сэ живет в Риге. Водится с бардами и играет для них на гитаре, если сами они могут только сочинять и петь. Лет ему за сорок. У него жена Люся, которая иногда бывшая, а порой настоящая. Дочки — Маша постарше, Ляля рассудительнее... На деньги за гитару не проживешь — приходится работать сантехником, играть в театре, оркестре и на похоронах. В женщинах особенно любит колени, попу и трусы, когда их снимают. Супы варить любит, но не умеет. Самокритичен.
«У меня все истории про жизнь без секса, а всех мужчин зовут Сергей. И еще я кактусы выращиваю. Это значит я унылый и однообразный идиот».
Из несоответствий рождаются убийства по недоразумению, катастрофы, военные конфликты и юмористические программы. Слава Сэ, кажется, об этом совсем не думает и находит подобное в том, что рядом не стояло. Получается смешно именно в тех местах, где люди обычно бьют посуду и ходят по стенам или пишут хорошие стихи. Рассказы Славы Сэ — ирония и поэзия в несмешанном состоянии. Не ироническая поэзия (фу!) — точно.
Может быть, поэтическая ирония — отчасти.
«…Лучшее в них все-таки колено. В колене всегда достаточно женщины, чтобы навек полюбить. От самой мысли про поцелуй в этот сустав изнутри мужчина делается мягким». «На кухне забавное. Если хлопнуть в ладоши, с вершины мусорника сходит лавина, как с Казбека. Сфотографирую феномен, пошлю в Нейшнл Джографик, они там любят катаклизмы».
То, что в этих текстах никогда не знаешь, каким будет следующее слово, и оно всегда бывает совершенно невозможным в этом месте, но единственным из всех возможных слов, — часто принимают за Довлатова. Хотя Довлатов тут ни при чем, а это свойство такой разновидности совершенного текста, который помимо совершенства обладает способностью вызывать смех. При этом Довлатову многие завидуют, другие набиваются в прошлые друзья и попутно обворовывают. О Славе Сэ говорят без зависти и при этом светло улыбаются, как будто вспоминают Юрия Визбора.
А какой смысл завидовать человеку, который вообще не умеет злиться.
Дамы прописывают Славу Сэ друг другу вместо транквилизаторов. Почитаешь и поймешь, что если мужик — лох, это только повод для смеха, а депрессию вообще выдумали фармацевты.
Если же честно, давно в финале мне не было так жаль, что книжка кончилась.
Слава Сэ. «Сантехник, его кот, жена и другие подробности». М., АСТ, «Астрель», ВКТ, 2010 г.
