Цивилизация
Историю московских похождений Воланда и его свиты Юрий Кара снимал с ответственностью и трепетом человека, который получил возможность экранизировать не просто любимое произведение, а, как он сам говорит, вещь, которая заставила его на протяжении десятилетий после прочтения самиздатовской книжки делить мир на своих и чужих. Ответственность и трепет выражаются, с одной стороны, в почтительном следовании тексту, а с другой — в желании в нескольких деталях выразить свое личное к нему отношение.
Желание режиссера не отступать от текста сыграло свою роль в злоключениях картины, которая вообще не должна была выходить на широкий экран: планировалось снять шесть серий для телевидения, в процессе лента сократилась до четырехсерийной, затем посыпались проблемы.
Сначала продюсеры хотели перемонтировать материал и урезать его до годного к показу в кинотеатрах, но Кара не соглашался, а потом начались тяжбы с наследниками авторских прав Булгакова.
В результате получился странный эксперимент: в 2011 году можно пойти в кинотеатр и посмотреть «новый» фильм, в котором за окном на тросах проплывает Борислав Брондуков в роли новообращенного вампира Варенухи, Леонид Куравлев прячет пачку червонцев в вентиляцию, Амаяку Акопяну откручивают голову, а обнаженную Анастасию Вертинскую обливают кровью, кажется, в Сандунах. Китч «Пиров Валтасара» (диковатой каровской экранизации «Сандро из Чегема» Фазиля Искандера) встречается с комедийными мизансценами в духе каких-нибудь захаровских «Двенадцати стульев». В свою очередь, контрастно серьезная евангельская линия минимизирована ровно настолько, что это можно счесть дополнительным испытанием для зрителя: разглядит ли он за голыми телами сатанинского бала скромную фигуру Иешуа Га-Ноцри (Николай Бурляев).
Сложно избежать и сравнений с телесериалом Владимира Бортко. О своих впечатлениях «Парку культуры» рассказал участник обеих экранизаций Александр Филиппенко, которому довелось сыграть Коровьева у Кары и Азазелло у Бортко. Не желая сравнивать версии (участие в обеих он считает счастливыми эпизодами актерской жизни), Филиппенко отмечает, что оба режиссера сознательно пошли на риск, взявшись за текст Булгакова, и это должно вызывать уважение.
Разницу он усматривает в том, что Бортко позволял себе большую вольность в обращении с текстом книги, упирая на работу с киноязыком: не признавая никакой мистики, тот снимал «Мастера и Маргариту», как «Петербургские тайны»: нормальный фильм, но по булгаковскому сюжету.
Впрочем, обвинить Кару в дотошном следовании тексту великого романа тоже не удастся — в конце концов, желанными гостями на балу у Воланда здесь оказываются Сталин и Гитлер. Бал, кстати, вообще занимает внушительную (полчаса примерно) часть фильма: с целью добиться нужного градуса греха и порока, эпизод насыщен таким количеством голых тел, что даже непонятно, какое телевидение отважилось бы такое показать.
Говоря о том, что изменилось со времени, когда был снят фильм Кары, Филиппенко указал, что от режиссера и актеров требовалась ответственность: их поколение почти наизусть знало текст романа. Теперь представляется шанс «проверить» новую публику — умеет ли она слышать настоящую литературу. По мнению артиста, через 17 лет, пусть и несовершенный, фильм Кары, как лакмусовая бумажка, проверяет зрителя, вскрывая и показывая всю пустоту нынешнего «гламурного» времени. А в ответ на вопрос, как влияют отступления от первоисточника и сокращения на экранизацию, напомнил, что и сам роман впервые был опубликован в журнале «Москва» с сокращениями.
Что до дальнейшей судьбы картины, то Филиппенко уверен: фильм Кары именно в версии для кинопроката будут смотреть не раз, и долго.
Уже потому, что благодаря фильму в истории останутся мощный, сильный, вахтанговский Понтий Пилат Михаила Ульянова, герои других артистов и самого исполнителя роли Коровьева, которую актер ставит в один ряд с работами в фильмах «Мой друг Иван Лапшин», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Карьера Артуро Уи». Плюс зрители будут возвращаться к литературному первоисточнику, который Филиппенко называет грандиозным романом о советской жизни — романом, в котором зашифрован «дневник личных переживаний» Михаила Булгакова.
В этом смысле и слова Юрия Кары о том, как роман делит людей на «своих» и «чужих», могут, вероятно, иметь обратную силу, проверяя самого создателя экранизации. И те, кто судят о мире по этой книге, решат: с ними Кара или нет.
