Цивилизация
Вслед за галереями, норовящими поменять коммерческий статус на какой-нибудь более удобный, начинают задумываться о ребрендинге и художники. Пример остальным решил подать арт-дуэт Electroboutique: Аристарх Чернышев и Алексей Шульгин заявили о прекращении своей творческой деятельности в прежнем виде и о создании фонда поддержки современного искусства. Что будет представлять собой новая институция, пока точно неизвестно, но с прежней жизнью вроде бы покончено:
в Мультимедиа Арт Музее дуэт демонстрирует проект под названием «Реквием. Прощальная выставка».
Здесь фигурируют избранные работы последних лет – основанные преимущественно на принципах виртуальности и интерактивности, которые можно считать признаками фирменного стиля почившего «Электробутика».
Опусы эти уже знакомы завсегдатаям выставок современного искусства: в экспозиции можно обнаружить и объект, именуемый «3G International», – парафраз татлинского памятника III Интернационалу с иронической антиглобалистской подоплекой, и «Большую зеленую голову» в виде противогаза, вовлекающую зрителя в «зазеркальное» путешествие,
и крестообразное табло с расписанием вылетов – то ли действительно в Стокгольм и Чикаго, то ли в никуда.
Концепция, исповедуемая Чернышевым и Шульгиным на протяжении семи лет существования «Электробутика», всегда предполагала некое аттракционное начало, создание гаджетов с парадоксальными, порой абсурдными функциями. Дуэту не откажешь в продуцировании индивидуальной, узнаваемой манеры и в последовательной работе с сегодняшними технологиями. Если и есть на нашей арт-сцене другие авторы со сходными творческими принципами, то широкой публике о них пока неизвестно. Заполнить освободившуюся нишу вроде бы некому – разве что новоиспеченный фонд займется воспитанием кадров. Не исключено, впрочем, что заявление об отставке, исходящее от «Электробутика», на практике не приведет к реальному окончанию их художественной карьеры.
А вот Давид Тер-Оганьян, сын скандально известного акциониста Авдея Тер-Оганьяна, похоже, сворачивать свою авторскую деятельность в ближайшее время не намерен. Его карьера сейчас на подъеме: например, в прошлом году он стал победителем международного конкурса Henkel Art Award. Из категории «молодой художник» Давид планомерно перемещается в разряд мэтров. Очередной шаг на этом пути – нынешняя выставка «Скорость света», еще не ретроспектива, но уже и не текущий эпизод. Здесь собраны несколько типологических проектов, каждый из которых представляет одну из граней персонального творчества. В частности, как и «Электробутик», Давид Тер-Оганьян не чурается интерактивности:
на стене можно увидеть теневые проекции посетителей выставки, что подразумевает участие публики в ежеминутном формировании новых произведений искусства.
Еще одна интерактивная придумка – компьютерная игра Zlotnikov Unreal, трэшевая пародия на «сигнальную систему» знаменитого абстракциониста Юрия Злотникова. Надо заметить, что Тер-Оганьяну вообще свойственно стремление постебаться над высоколобостью. Скажем, серия беспредметных принтов, будто бы содержащих и эмоцию, и таинственный месседж, в действительности всего лишь фиксирует следы фотовспышки на листах цветной бумаги.
Если Давид Тер-Оганьян к положению мэтра пока только присматривается, то Гриша Брускин в этом качестве значится давным-давно.
Слава пришла к нему еще в 1988 году, когда на знаменитом московском аукционе Sotheby's его картина «Фундаментальный лексикон» была продана за миллион долларов.
Правда, не все герои перестроечного бума смогли удержаться на гребне волны и сохранить хороший творческий тонус. Брускин смог. Он регулярно представляет публике большие, развернутые, многодельные проекты, требующие длительной подготовки, – вспомнить хотя бы серию расписных фарфоровых тарелок под названием «Азбука».
В ней ключевую роль играли сюжеты из советских плакатов по гражданской обороне – и они же лежат в основе скульптурных композиций из нынешнего «Времени Ч».
Разумеется, речь не идет о прямом переносе советской эстетики в постконцептуальные статуэтки. Автор лишь отталкивается от дебильноватых картинок про оказание первой помощи и про действия населения в экстремальных ситуациях. Из этих обрывочных мотивов Брускин выстраивает апокалиптического толка фантасмагорию, населенную множеством зловещих символов. Несколько десятков бронзовых скульптур, выкрашенных белой эмалью, демонстрируются в полутемном зале с фокусной подсветкой, поэтому целесообразно говорить именно об инсталляции, а не о выставке серии инсталляций.
Сам художник главной темой своего нового произведения называет «миф о враге во всех его ипостасях». Поначалу можно подумать, что истоки этого мифа Брускин видит исключительно в пропагандистских клише, поскольку именно на них держатся многие структурные решения. Однако, присмотревшись, приходишь к выводу, что не идеологией единой питается вражда. Автор включил в инсталляцию и зооморфных монстров, и библейских персонажей (например, одна из скульптур изображает борьбу Иакова с ангелом), и скрытые цитаты из мирового искусства.
Суммарное зрелище получается крайне аллегорическим и многозначительным. По замаху «Время Ч» напоминает инсталляции братьев Чепменов, склонных к масштабным и метафорическим иллюстрациям кризиса цивилизации. Но даже и без сравнений с другими художниками ощутимо, что Гриша Брускин стремится подкрепить статус живого классика не дежурными перелицовками своих прежних достижений, а их мощным развитием и продолжением.
