Цивилизация
Проститутка семнадцати лет Синди Поулсон (Ванесса Хадженс) врывается в мотель с криками «Помогите, убивают!». Ей только что удалось сбежать от подонка, но, когда она показывает на Роберта Хансена (Джон Кьюсак), полиция оказывается не готова поверить в то, что девушку похитил, пытал и насиловал тихий очкарик, отец двоих детей и муж богобоязненной женщины. Единственный, кто не отмахнется от показаний малолетней наркоманки, — детектив Джек Хэлкомб (Николас Кейдж). Перед добровольно-принудительной отставкой (жена, ребенок, желание переехать) он пытается завершить расследование серии убийств молодых женщин. Детали похищения Синди сходятся с обстоятельствами смертей жертв, Хансен оказывается охотником с мутным прошлым, косвенные улики множатся, но не хватает доказательств.
Реконструировать историю маньяка, который орудовал на Аляске в 1970–1980-х, взялся дебютант из Новой Зеландии Скотт Уокер. И, несмотря на солидный для детективной истории бюджет,
сработана его картина в соответствии с новыми канонами независимого североамериканского кино.
Взятая оператором на руки камера нервно подрагивает, фиксируя усталую решимость ресниц Кейджа, патологический тик на лице Кьюсака и беспризорную запущенность в подведенных глазах Хадженс. Из троицы солистов она проделала наиболее впечатляющую, пусть и грубоватую, работу по преображению. Кейдж тут как Кейдж. Кьюсак меркнет на фоне себя же, каким он был в недавнем «Газетчике» (The Paperboy). Зато признать в потрепанной жизнью девчушке звезду «Классного мюзикла» (High School Musical) уже сложнее.
Когда же камера взмывает ввысь, зрителю открываются пространства, равнодушные к теряющимся среди снегов и изгибов рек людям. «Мерзлая земля» старательно притворяется независимым триллером, но
на каждую пятиминутку тревожной мерзлоты здесь приходится эпизод, который мы уже где-то видели, диалог, который мы уже где-то слышали. И не раз.
Жена (Рада Митчелл) отчитывает мужа-копа, который притащил в дом подзащитную проститутку. Та, конечно, все услышит и в слезах убежит. Есть осточертевший обмен историями: полицейский расспрашивает девушку о детстве, та отвечает вопросами о личной трагедии, оба сначала отмалчиваются, но потом обязательно разоткровенничаются. Потом супруга героя одумается и скажет речь про то, что
каждый должен делать свое дело, даже если оно опасно, безденежно и связано иной раз с такими гостьями.
«Сандэнсовское» кино, под которое стилизована «Мерзлая земля», тоже нередко обвиняют в клишированности, но там клише другого рода — когда не ситуации или реплики повторяются, а сам стиль оказывается общим местом; в этом смысле и сама жизнь — клише. Проснулся поутру и видишь в сером мареве: все то же самое, но немного другое.
Фильм Уокера заимствует у независимого кино этот визуальный стиль, но его сюжет оказывается изготовлен из второсортных голливудских полуфабрикатов. Даром что основан на реальных событиях.
Кому интересно, могут заглянуть в газеты и убедиться в том, что реальная история похожа на множество других хроник расследований: много кропотливой работы, немного удачи. Настоящая «независимая» картина целиком состояла бы из этих монотонных будней, а самым динамичным моментом в ней оказался бы финальный допрос. Уокер же в «Мерзлой земле» пытается зацепиться за подлинность почвы, но соскальзывает в дешевый триллер, где
герои совершают бездумные поступки только для того, чтобы в пугающе простой череде событий появились неуместные погони.
Да лишний раз покрасовался сутенер в шубе (его сыграл один из продюсеров фильма рэпер Фифти Сент).
Тем, кому близок арктический температурный режим, можно посоветовать более убедительные обращения к материалу. Самый очевидный вариант замены — «Зимняя кость» Дебры Граник, в котором юная героиня Дженнифер Лоуренс искала своего, скорее всего, мертвого отца, сталкиваясь с всеобщим безразличием. Менее известный — канадские «Провинциальные песни смерти» (Small Town Murder Songs), где Петер Стормаре гениально играет провинциального копа: обладатель квадратных очков, пшеничных усов и помраченного прошлого расследует убийство девушки, первое за пару десятков лет в спокойном краю.
В этих фильмах холод оказывается не декоративным элементом, а главной силой — не движущей, но обездвиживающей.
Название «Мерзлая земля» подсказывает: героем этого фильма должен быть не полицейский, не убийца и не жертва, а городок Анкоридж в штате Аляска и его бескрайние, бесплодные, погруженные в ледяную кому окрестности. Увы, вместо подлинного морока режиссер пытается всучить пар от сухого льда.
