Цивилизация
Из двадцати четырех акустических колонок, выложенных лестницей вдоль стены, доносится чей-то глухой уходящий в никуда шаг. В работе «Ступени» художница Сил Флойер, эмигрировавшая в Германию из Пакистана, переосмысляет природу повседневных звуков. Рядом с ней — огромное монохромное полотно немецкого минималиста Ими Кнобеля «Грейс Келли – III», который постигает вечную женственность через простейшие цвета и формы. На выставке «Везде чужие» в Еврейском музее и центре толерантности актуальное искусство говорит исключительно о себе самом.
Уроженец Одессы, а ныне австрийский бизнесмен Эдуард Померанц вместе с супругой Яной за пять лет собрал внушительную коллекцию, состоящую преимущественно из работ художников 1960–1990-х годов. Внимание на себя обращают фотографии с ранних перформансов прославленных Марины Абрамович и Улая; выполненная в технике бегущей светодиодной строки работа звездной американской концептуалистки Дженни Хольцер, которая еще в 1970-х оклеила своими назидательными посланиями весь Нью-Йорк.
Есть и немногочисленные объекты крупнейшего европейского теоретика постмодерна Йозефа Бойса и Джозефа Кошута — американского художника, считающегося одним из изобретателей концептуализма.
Название «Везде чужие» взято у одной из табличек арт-дуэта «Клэр Фонтейн» — она неоновым знаменем возвышается над экспозицией. Помещенное в контекст Еврейского музея, такое название немного дезинформирует зрителей — точнее, сама выставка приобретает дополнительные смыслы, на которых и попытался сыграть независимый французский куратор Ами Барак. Однако игра получилась не с настоящим музея, а с его прошлым — дух актуального искусства живет здесь с тех пор, когда тут располагался Центр современной культуры «Гараж». Именно здесь в 2011-м проходила ретроспектива Марины Абрамович «В присутствии художника», а в апреле этого года — выставка «Ле Корбюзье — архитектор книги».
Барак рассказывает историю «Везде чужих» как сагу об отчуждении: художников друг от друга и от собственных произведений, произведений — от зрителей. Расставляя разнородные работы по принципу интеллектуального винегрета, куратор предлагает разглядывать их по одной — как вещь в себе.
Однако Барак все же разделил экспозицию на шесть вполне законченных глав («Преамбула», «Коммунизма никогда не было», «Последний перформанс», «В мире шрифтов», «По следам счастья», «Профильные черты» и «Как обустроить уютный уголок»). А работы таких величин современного искусства, как американский фотограф Тарин Саймон или скульптор-концептуалист Брюс Науман, несмотря на навязанную им разобщенность, оказались гармонично зарифмованы с менее заметными произведениями художников-эмигрантов из Восточной Европы.
В итоге фотодокументация акций австрийской феминистки ВАЛИ ЭКСПОРТ, которая еще в 1960-е с помощью искусства протестовала против упрощенного образа женщины
(например, задолго до Олега Кулика выгуливала своего партнера и куратора предыдущей Московской биеннале Питера Вайбеля на поводке по улицам Вены),
очутилась рядом с видеоартом другого провокатора — алжирца Аделя Абдессемеда: посреди бушующего моря он выводит на деревянной доске фразу «Политически корректный».
Джозеф Кошут вступил в диалог с другим американским концептуалистом — Лоуренсом Вайнером. Первый представлен на выставке инсталляцией «Один и три молотка», которая состоит собственно из молотка, его черно-белой фотографии в натуральную величину и словарной статьи «Молоток»; работа является продолжением его самого известного концептуального произведения 1965 года «Один и три стула». Работа второго «Something Above What Below Is + Something Below What Above Is» («Что наверху — то и внизу + Что внизу — то и наверху») представляет собой надпись, сделанную прямо на стене музея.
Кошут при помощи редимейда, фотографии и слов разговаривает со зрителем, Вайнер же, наоборот, превращает типографический текст в лишенный конкретного смысла визуальный образ.
Едва ли выставленных в Еврейском музее художников можно назвать чужими в арт-мире — наоборот, многие из них стали для современного искусства фигурами вполне хрестоматийными. Другое дело, что без долгого, вдумчивого чтения сопроводительных материалов к экспонатам зритель до сих пор не вполне понимает, как ему реагировать, скажем, на «Парные портреты красного носа» Ганса-Петера Фельдмана или арт-объект Йозефа Бойса, представляющий собой три деревянных кисти в человеческий рост. Актуальное искусство из коллекции семьи Померанц, как и говорил Джозеф Кошут в своем эссе «Искусство после философии», распрощалось с эстетикой и продолжает интересоваться лишь самим собой.
