Цивилизация
Лабиринт, в котором живая мышь бегает от собственных виртуальных проекций — не выбранных в реальности путей. Танцующие механические шары, взаимодействующие так же, как небесные тела, и напоминающие авангардистские киноопыты Мана Рэя. Переложенные на язык электросхем стихотворения Пушкина, Хармса и Хлебникова. Екатеринбургская группа «Куда бегут собаки», попавшая в лонг-лист сразу с тремя проектами, сама того не ведая, оказалась наиболее симптоматичным номинантом нынешней Премии Кандинского.
Всего в длинный список премии — одного из двух главных российских конкурсов в области современного искусства, который организует меценат и коллекционер Шалва Бреус и его культурный фонд Breus Foundation, — попали 35 проектов. Восемнадцать участников претендуют на приз в категории «Проект года», двенадцать борются за звание лучшего молодого художника и еще пять столкнутся в новой номинации «Научная работа. История и теория современного искусства».
Большая часть из них — вдумчивое и многослойное искусство, провалившееся в интеллектуальный или метафизический вакуум.
Помимо будущего приза, разнородные по форме и содержанию проекты едва ли связаны между собой. Уличная письменность — инструкция, как делать стрит-арт от дважды номинированного Тимофея Ради, здесь кое-как срифмована с «бытовыми надписями» Ольги Флоренской, но не более. Из-за этой рыхлости сюжета назвать выставку оформившимся суждением о современном искусстве или его срезом не поворачивается язык.
Частная Премия Кандинского и государственная «Инновация» по замыслу всегда были антагонистами, но на деле оставались наградами-близнецами, разыгрывающими одни и те же комбинации по формуле «этому дала, этому дала, а этому не дала». Если премия и нащупывала болевые точки на теле современного искусства, то инструментом ей служили скандалы в энтэвэшной стилистике.
Так, в 2008 году лучшим стал заигравшийся в имперское Алексей Беляев-Гинтовт.
Зато в 2012-м группа Pussy Riot с панк-молебном в храме Христа Спасителя не добралась даже до лонг-листа, и зазвучали призывы к бойкоту премии. В 2013-м короткий список остался без погибшего на Бали художника Владислава Мамышева-Монро с остроумной и своевременной фотосессией-перевоплощением «Памятай про газ!» (позже его отметила «Инновация» — Монро посмертно получил специальный приз «За творческий вклад в развитие современного искусства»). В том же году Шалва Бреус закрыл издаваемый им журнал «Артхроника».
Сегодняшняя Премия Кандинского — это солидный призовой фонд (победитель в номинации «Проект года» получит €40 тыс., молодой художник — €10 тыс.) и качественное, желательно уже протестированное другими конкурсами, искусство.
Даже в «младшей» номинации в этом году столкнулись фотограф Данила Ткаченко, который уже стал первым в одной из категорий World Press Photo, краснодарская группировка ЗИП — прошлогодние лауреаты «Инновации» и обладатель спонсорского приза той же премии Тимофей Радя.
С одной стороны, премия усердно транслирует опыт молодости: среди многочисленных выпускников Школы Родченко (главного производителя контента на рынке молодого искусства) неловко затесавшимися великанами выглядят Павел Пепперштейн, Ольга Флоренская и Богдан Мамонов. С другой — очевидно, что современность ее организмом не усваивается.
При этом за приз в номинации «Проект года» весьма условно взрослые художники соревнуются с авторами — однокурсниками «родченковцев» из категории «Молодой художник». Выпускница этого года Лилия Ли-ми-ян, например, угодила в «старшую группу» с дипломной работой «Masters/Servants» — фотоальбомом снимков работодателей с прислугой в буржуазных интерьерах. Но стрит-артист Тимофей Радя и тридцатилетний живописец Владимир Потапов с картинами о терактах в Волгограде, которые написаны черным пигментом по масляным контурам на стекле, — попали в «младшую».
Зато вообще нет никаких Юрия Альберта с Екатериной Деготь и Дмитрия Гутова, которые боролись в прошлом году за «Инновацию» и которых не потеснить, не объехать.
Появлением номинации «Научная работа» премия сформулировала претензии на вдумчивое осмысление современного искусства, право казнить и миловать не только призовым рублем. Призом в новой номинации «Научная работа. История и теория современного искусства», которая отчасти дублирует категорию «Теория, критика, искусствознание» конкурса «Инновация», станет издание научной работы на русском или английском языке. На него претендуют Ольга Шишко и Людмила Бредихина, которые уже были номинированы на «Инновацию» со сборником «Мифология медиа», Виктор Мизиано с «Пятью лекциями о кураторстве», исследующий левый авангард Игорь Чубаров, Михаил Ямпольский с эссе о Грише Брускине, а также Виктория Марченкова и ее труд «Особенности языка нарративного видеоарта России и Китая».
Такое академическое утяжеление, правда, привело к тому, что злоба дня если не ушла из представленных на выставке работ, то стала необязательной.
На один из немногих медийных жестов — проржавевшие и осыпанные пятитысячными бумажками олимпийские кольца Тимофея Ради (акция проходила в Сочи) — пришлась масса медитативных.
А единственным радикалом, по иронии судьбы, оказался Пепперштейн с инфантильно-кислотными русскими мифами из серии «Святая политика».
Вероятно, представленное на выставке искусство станет начинкой для будущего музея, который, как обещают, откроется в «Ударнике» в 2016 году — однако вопросом, как к нему относиться, премия почему-то не задается. В начале октября оргкомитет награды объявит короткий список, а 11 декабря — победителей.
