Цивилизация
Луи Замперини родился в 1917 году в семье переехавших в Америку итальянцев. По-английски он не говорил, друзей завести было трудно, но можно было научиться драться и воровать. Чтобы Луи не угодил в тюрьму, брат уговорил его заняться бегом, и вскоре Замперини уже выступал за американскую сборную на берлинской Олимпиаде. После того как юноша пробежал круг за 56 секунд, на личной встрече с ним настоял Адольф Гитлер, еще не знавший, что поразившему его спортсмену предстоит стать героем войны, которая положит конец жизни и политической карьере фюрера. Правда,
прежде, чем стать легендой, Замперини провел полтора месяца в открытом море и два года в японском плену.
Одноименная с фильмом книга Лауры Хиллебранд вышла в 2010 году, и рассказанная в ней история сразу была обречена на большую голливудскую экранизацию. Толком не воевавший Замперини, пережив посттравматический шок, дожил до 97 лет и превратился в своего рода современного святого, простившего обидчиков; в символ победы человеческого (и конкретно американского) духа. Вопрос был лишь в том, кто из больших режиссеров возьмется за этот просящийся на экран сюжет.
В интервью «Газете.Ru» Анджелина Джоли рассказывала, что приложила серьезные усилия, чтобы получить этот проект, но сейчас задним числом трудно представить в режиссерском кресле кого-то другого. Фрэнсис Форд Коппола давно сосредоточился на более камерных историях, для Мартина Скорсезе герой этой истории слишком нормален. Мог бы взяться Стивен Спилберг, но в его резюме уже и так хватает душеспасительного кино о Второй мировой – после «Списка Шиндлера» и «Спасти рядового Райана» еще одна картина была бы перебором.
Джоли же с самого начала была идеальным кандидатом. С одной стороны, она достаточно прилежна для того, чтобы аккуратно воссоздать военные реалии, с другой –
мечтает окончательно похоронить имидж голливудской оторвы под грузом гуманистических порывов.
Доказательством тому служит не только работа послом доброй воли ООН, но и ее режиссерский дебют «В краю крови и меда», в котором пронизывающее человеколюбие было единственным, к чему не слишком придирались обругавшие картину критики.
Для того чтобы Анджелина на этот раз не перебрала с душещипательностью, студийные продюсеры снарядили ей в помощь команду мечты:
над сценарием фильма работали ни много ни мало братья Коэн, автор терригиллиамовского «Короля-рыбака» Ричард Лагравенезе, а также Уильям Николсон, написавший Ридли Скотту «Гладиатора».
За камеру встал коэновский же оператор-гений Роджер Дикинс.
Надо сказать, что у них почти получилось превратить пропагандистскую притчу в кино. В первых двух третях фильма нет ни грамма патриотического пафоса (хотя идеологически спорная встреча с Гитлером на экран все-таки не попала).
Рассказ о недолгой военной службе героя энергично прерывается сценами воздушных боев и флешбэками из детства, а полуторамесячный дрейф в океане эффектно смотрится благодаря выбранным Дикинсом ракурсам.
Однако вторая половина, посвященная собственно плену, моментально начинает буксовать и обнажает разом все драматургические проблемы, с которыми так и не справились сценаристы.
Дело в том, что собственно
победой духа Замперини является не столько выживание под ударами японских сапог, сколько преодоление пережитой травмы, о котором сообщает лишь короткий титр в финале.
Если бы картина была посвящена этому куда менее эффектному и сложному с точки зрения психологизма эпизоду, на экране мог появиться действительно сильный характер, которого главный герой фильма Джоли лишен.
Ключевым и единственным качеством киноверсии Луи является его невероятная живучесть.
Явление это безусловно достойно уважения, но не предполагает никакого драматургического развития, а значит, не слишком интересно для наблюдения. Ближе к финалу в кадре почти перестает происходить что-то кроме нанесения герою побоев. Это зрелище способно заинтересовать либо очень впечатлительных барышень (к числу которых, вероятно, относится и режиссер), либо тех социально озабоченных поклонников киноискусства, которые полагают, что белые люди тоже заслужили свои «12 лет рабства».
