Цивилизация
— Борис, в 2008 году под твоим руководством прошел фестиваль «Посвящается Мстиславу Ростроповичу». Нынешнего названия у него тогда не было, как не было и ежегодной периодичности. Насколько нынешнее состояние фестиваля соответствует тому, о чем ты мечтал тогда?
— Конечно, я доволен тем, что он регулярно проходит уже столько лет! Нам очень повезло с тем, что в непростое время, когда поддержка искусства стала большой проблемой, фестиваль продолжает жить и оставаться независимым. Без участия каких-либо крупных организаций, в первую очередь государственных, мы проводим его своими силами, поскольку нашлись люди, которые поверили в идею фестиваля и остаются с нами. Если говорить о творческой стороне, то количество музыкантов, разнообразие концертов не может не радовать. Может быть, мне хотелось бы видеть программу фестиваля более насыщенной и объемной: чтобы за полторы недели проходило не пять концертов, а пятнадцать, чтобы они сопровождались мастер-классами — надеюсь, мы к этому придем. Пока наши ресурсы такого не позволяют, несмотря на стабильное существование фестиваля. А оно возможно лишь потому, что наши меценаты полностью берут расходы на себя. Благодаря этому фестиваль проходит регулярно, и уже почти все известные виолончелисты побывали среди его гостей: Наталия Гутман, Давид Герингас, Миша Майский, Александр Рудин, Стивен Иссерлис, Александр Князев, в нынешнем году приедут Иван Монигетти, Кристина Блаумане, Джонатан Роузман, и это еще далеко не все!
--Если фестиваль существует благодаря меценатам, можно ли называть его независимым?
— Он независим в том смысле, что меценаты мне полностью доверяют во всем, включая составление программ; нам не нужно выигрывать какой бы то ни было тендер, отчитываться за каждый рубль, не нужно никому писать объяснений, что мы собираемся делать и зачем. Наши меценаты — Ивета и Тамаз Манашеровы — люди, ставшие за эти годы моими близкими друзьями, они прекрасно разбираются в области музыкальной культуры. Конечно, средства не безграничны, но все же я могу его назвать независимым в сравнении с фестивалями, которые проходят на бюджетные средства.
— Накануне первого фестиваля ты говорил: «Каждый фестиваль следовало бы посвящать разным выдающимся музыкантам прошлого – Ростроповича знают все, а Григория Пятигорского или Даниила Шафрана уже начинают забывать». Концерт памяти Даниила Шафрана два года назад все же состоялся, планируются ли посвящения другим мастерам?
— К сожалению, не все наши творческие задумки пока удается воплотить. Я рад тому, что нам удалось сделать концерт-посвящение Даниилу Борисовичу, мне это казалось важным. Мне довелось тогда сыграть на его инструменте, и когда мы вспомнили о его 90-летии, оказались чуть ли не единственными, кто это сделал. К великому сожалению. Я согласен с тем, что эту традицию надо продолжать, вспоминать великих мастеров – наша обязанность. В этом направлении надо больше работать, это очень важно. И жаль, что, кроме концерта памяти Шафрана, у нас таких посвящений пока больше не было.
— Мне кажется, их необходимо делать: скажем, участник одного из фестивалей VivaCello Миша Майский учился и у Мстислава Ростроповича, и у Григория Пятигорского. О каждом из них он говорит как о близком, живом для него человеке, но Пятигорского сегодня помнят уже гораздо хуже, чем Ростроповича.
— Насчет Пятигорского это понятно хотя бы потому, что он много лет жил в Америке и был существенно старше и Ростроповича, и Шафрана. А Шафран жил и работал всегда в России, но его забывают и здесь, к сожалению. Хотя записей его известно очень много. Но концертов и фестивалей его памяти, как в случае с Ростроповичем, не проводится. Что уж говорить о Пятигорском... Кстати, в Лос-Анджелесе в его честь проходит крупный виолончельный фестиваль, с мастер-курсами, камерными и симфоническими концертами. У нас подобного пока нет, хотя, казалось бы, кому, как не нам, этим заняться. И я об этом помню. Мы по-прежнему идем с виолончелью по жизни, с благодарностью вспоминая мастеров прошлого и открывая новые имена.
— Концерт памяти Шафрана отличался и особенно интересной программой: помимо Чайковского, в ней были представлены три композитора нового времени — Франк Мартен, Гия Канчели и Джованни Соллима с новым сочинением. Для многих слушателей все они объединены условным понятием «современная музыка», которую публика будто бы не очень любит, тем не менее зал был переполнен. И хотя долгий концерт закончился около 22.00, слушатели требовали бис. Было ли это для тебя неожиданностью?
— Неполный зал меня огорчает, а полный — радует, и чем дальше, тем больше у нас своей публики. Она знает, что на фестивале VivaCello нет «проходных» концертов. В тот вечер играли замечательные солисты: Давид Герингас, Александр Рудин, Джованни Соллима — эти имена говорят сами за себя, и уже не так важно, что именно эти музыканты играют. Я рад, что эффект был такой, и, если помните, когда Соллима закончил, в зале было буквально столпотворение, люди реагировали бурно, как на стадионе. В нынешнем году на открытии, помимо Сен-Санса и Вивальди, будут звучать Канчели и Шнитке. Уверен, это никого не отпугнет, состав участников концерта-открытия очень сильный и разнообразный. На сцене будет восемь солистов, поскольку запланированы четыре концерта для скрипки и виолончели с оркестром, а на закрытии – мировая премьера. И мы рассчитываем на аншлаг опять.
— Нет ли у вас ощущения, что фестиваль существует отчасти вопреки общей политической и культурной ситуации? Среди ваших коллег все больше разговоров о том, как трудно устроить концерт, продать билеты, оповестить и, главное, завлечь публику.
— Конечно, все эти трудности испытываем и мы. Но, если находишь группу единомышленников, которые смотрят с тобой в одну и ту же сторону, открываются новые возможности. Лучший тому пример – фестиваль камерной музыки «Возвращение», недавно номинированный на премию Ассоциации музыкальных критиков как событие года. «Возвращение» действительно существует вопреки всему, причем уже девятнадцатый год! Это не шутка, и для меня «Возвращение» — пример для подражания. С людьми, которые делают этот фестиваль, я общаюсь практически всю жизнь и на их примере могу сказать, что нет ничего невозможного. Если сидеть и жаловаться на то, как все трудно, ничего не получится. А если прилагать усилия – все возможно. Люди хотят слушать хорошую музыку, а музыканты хотят ее играть. Остается приложить усилия к их объединению.
