Цивилизация
Продолжающиеся ограничения, импорт инфляции с продовольственных и сырьевых рынков и последние повышения ключевой ставки Банка России привели к тому, что к середине лета экономика России уперлась в некий потолок и уже не может развиваться дальше прежними темпами, говорится в обзоре «Анализ макроэкономических тенденций» за июль 2021 года от Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП).
Экономисты организации отмечают, что в стране прервалось довольно интенсивное расширение потребления населением, хотя общая тенденция его роста пока еще сохраняется (оборот розничной торговли, март: +0.1%, апрель: +1.8%, май: -0.3%; платные услуги, соответственно, +4.6%, +0.5%, -3.4%: сезонность устранена).
По данным Росстата, после майского ускорения рост в промышленности приостановился, объем выпуска в июне уменьшился по сравнению с предшествующим месяцем. С устранением сезонного и календарного факторов индекс снизился на 0,4% в сравнении с маем.
При этом продажи продовольствия уже почти полгода колеблются примерно на одном и том же уровне, в то время как цены продолжают заметно расти — инфляция, по последним данным ЦБ, уже в конце прошлого месяца составила 6,5%.
«Антиинфляционная политика, опирающаяся на повышение ключевой ставки Банка России, неэффективна из-за «импорта инфляции» с мировых рынков и непоследовательна на фоне покупки валюты Минфином России для формирования бюджетных резервов и планового, но несвоевременного повышения тарифов на коммунальные услуги», — подчеркивают в ЦМАКП.
Откуда взяться росту
Директор центра Конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ Георгий Остапкович не отрицает, что интенсивность экономического роста замедлилась, однако считает утверждение ЦМАКП о том, что «рост прервался» слишком пессимистичным.
«Компенсационный рост продолжается. Все данные Росстата со снятой сезонностью за второй квартал говорят об этом. В этом году мы «отобьем» то, что потеряли в прошлом. А дальше все зависит от того, как поведет себя эпидемия. Из-за нее страдает сектор услуг и не дает экономике расти более активно»
, — говорит Остапкович. Он прогнозирует по итогам года рост ВВП 3,5-3,8%. В прошлом году спад составил 3%.
Представители реального бизнеса в своих оценках более пессимистичны. По словам основателя обувной компании Ralf Ringer Андрея Бережного, бизнес не растет, так как нет возрата на инвестиции.
«Основных причин три. Конкурировать нам приходится с глобальными компаниями, производящими в Юго-Восточной Азии, где расходы на персонал в разы меньше, а компенсационных пошлин нет. Большая часть рынка находится либо в черно-серой зоне налогов, либо на льготных режимах», — заявил он «Газете.Ru».
«Откуда взяться росту, если до сих пор ведение бизнеса в России происходит «не благодаря, а вопреки», при чрезмерной и абсолютно разрушительной активности надзорных органов, стагнации платежеспособного спроса и непоследовательной монетарной политики ЦБ»
, — сетует глава Тверского муниципального округа Москвы Яков Якубович.
По его словам, подорвала ситуацию и новая волна коронавируса. «Продолжение этого тренда — замедление экономической активности — мы увидим и по результатам июня и июля», — отмечает он.
Ожидать устойчивого роста, по мнению собеседника «Газеты.Ru», можно только при выполнении комплекса условий: снятия ограничительных мер вследствие сокращения заболеваемости, завершения выборной кампании в ГД, создающей нестабильность, смягчения монетарной политики ЦБ РФ, а также создания благоприятных условий для развития бизнеса и защиты его от избыточного давления и произвола силовиков, надзорных ведомств и рейдеров.
Ждем у моря погоды
«Действительно, можно сколько угодно ждать, что восстановление российской экономики после спада само собой превратится в системное, устойчивое развитие с темпами выше 5%. Однако без ряда системных решений эти ожидания так и останутся ожиданиями», — заявил в беседе с «Газетой.Ru» советник уполномоченного при президенте России по защите прав предпринимателей, директор Института экономики роста имени Столыпина Антон Свириденко.
По его словам, сохранившиеся проблемы — недоступность капитала, непропорционально действующие налоговые режимы и никуда не девшееся административное давление — будут ограничивать рост именно восстановительным уровнем.
«А перспектива трансграничных углеродных налогов вообще создает риск временного спада, поскольку, как ни крути, размер российского ВВП линейно коррелирует с сырьевым экспортом. Чего не скажешь о золотовалютных резервах, которые наращиваются постоянно, даже когда снижаются поступления от сырьевого экспорта»
, — рассуждает эксперт.
Он также отмечает проблему отсутствия в России «нормального класса инвесторов», которые, зная «все прелести» российской юрисдикции, выбирают другие страны. Но и последних, по его словам, становится в последнее время все меньше. Под стать этому действуют и население, и малый бизнес, не доверяющие государству.
«Вот и получается, что разные экономические агенты тянут экономику в разные стороны, как лебедь, рак и щука. У каждого свои интересы, нет какой-то объединяющей силы. Своего Кейнса или Дэн Сяопина пока не нашлось. А для изменений должны быть более смелые шаги и иная система управления, где за текущее управление будут отвечать одни, а за развитие — строго другие»
, — заключает эксперт.
Однако пессимизм российских экономистов, похоже, не разделяют экономисты Международного валютного фонда (МВФ), отмечающие, что российская экономика восстанавливается быстрее, чем ожидалось, в результате чего организация улучшила свой прогноз на 2021 год. По сравнению с апрельскими оценками, прогноз роста ВВП России в нынешнем году в последних данных МВФ был улучшен на 0,6 п.п. — до 4,4%.
«Восстановление происходит раньше, чем мы ожидали. Как уже отмечалось, мы наблюдаем признаки этого укрепления, это касается не только сферы производства, но также возобновления экономической [деятельности] и укрепления сферы услуг»
, — заявила во вторник на специальном брифинге, посвященном публикации обновленного доклада организации о перспективах развития мировой экономики, заместитель директора исследовательского департамента организации Петя Коева-Брукс.
