Мой друг – азербайджанец. Он уже который день не вылезает из интернета. Читает азербайджанские сайты, азербайджанские форумы и азербайджанские блоги. Когда я прихожу к нему, он заводит мне древнюю азербайджанскую песню «Желтая невеста», чтобы я почувствовал. И, может быть, я ловлю далекий отголосок тех чувств, которые испытывает мой друг.

В Иране – азербайджанское восстание. Это может значить, что американо-иранской войны, которую мы все считали неизбежной, и про которую мы боялись, как бы она не стала ядерной и мировой, – не будет. А будет революция.

Азербайджанцев в Иране полстраны. Они никогда вполне не подчинялись тегеранскому правительству, и даже в самые строгие времена, даже в Тегеране стражи исламской революции не смеют заходить на азербайджанские базары – так рассказывает мой товарищ.

Волнения начались на севере Ирана, в азербайджанском городе Тебризе. В том самом Тебризе, из которого начинались все иранские революции. Азербайджанцы обиделись на какую-то глупую карикатуру в правительственной газете и вышли на улицы протестовать. Они шли по улицам, не мешая движению машин, только по тротуарам. И лучше было бы для президента Ахмадинеджада, если бы толпа выплеснулась на мостовую и мешала движению машин. Это значило бы, что протест стихийный.

Но они шли по тротуарам. Крепкие молодые люди стояли через каждые десять метров и направляли толпу, и это значит, что толпа манифестантов хорошо организована. Лучше было бы для президента Ахмадинеджада, если бы протест был стихийным. Потому что организованный протест – это революция.

Они сожгли редакцию правительственной газеты, опубликовавшей карикатуру. Они заполонили площади нескольких северных городов. Они кричат и вскидывают над головой руки. Указательный палец и мизинец оттопырены вверх, средний, безымянный и большой пальцы сложены щепотью. Получается похоже на волчью морду. Это знак «Серых волков», древнего братства, про которое не поймешь, то ли оно пантюркистская масонская ложа, то ли – тайное общество, то ли — политическая партия.

Президент Ахмадинеджад боится. Государственных служащих сгоняют на митинги, чтобы они публично осуждали несанкционированные митинги «Серых волков». Азербайджанцы, служащие тегеранскому режиму, говорят, что негоже, конечно, правительственной газете публиковать карикатуры, оскорбляющие целый народ, но и несанкционированные митинги устраивать негоже, так что устроители несанкционированных митингов должны ответить перед законом. Когда «Серые волки» начнут побеждать, государственные служащие перейдут на их сторону.

Сценарий революций в Иране такой. Люди выходят на несанкционированный митинг протеста, и правительственные войска расстреливают их. Люди хоронят погибших и на сороковой день выходят на траурный митинг в память о погибших. Их опять расстреливают. Они опять хоронят погибших и опять на сороковой день выходят на траурный митинг. С каждым разом митинги становятся многочисленнее. Тридцать лет назад в исламскую революцию потребовалось четырежды по сорок дней, чтобы восстание охватило всю страну.

Президент Ахмадинеджад хорошо знает этот сценарий развития революции, потому что в конце концов именно этот сценарий привел его к власти. Но он возглавляет полицейское государство и потому не может не расстреливать демонстрантов, даже и понимая, что расстрел демонстрантов логически ведет к крушению государственного строя.

Революция у полицейского государства внутри. Полицейское государство само растит в себе революцию. Разумеется, извне иранской революции помогают американцы, но их вклад в революцию меньше, чем вклад президента Ахмадинеджада.

Я не знаю, сколько траурных циклов по сорок дней понадобится. Но рано или поздно революция победит. Герои, благодаря которым мир, может быть, избегнет большой войны – погибнут.

Трусы, прятавшиеся за спинами героев, придут к власти.