В четверг, обсуждая в правительстве федеральную целевую программу «Дети России», министр здравоохранения Михаил Зурабов и известный детский врач Леонид Рошаль заспорили. Господин Зурабов говорил, что детская смертность в России – 11%. Это довольно неплохой показатель для азиатской страны. А доктор Рошаль говорил, что показатели детской смертности в России существенно занижаются.

Дело в том, говорил доктор Рошаль, что в российских родильных домах умершим ребенком считается только ребенок больше одного килограмма весом. А умершие дети, имевшие вес меньше килограмма, считаются выкидышами и в статистику детской смертности не попадают. Тогда как в Европе умершим ребенком считается ребенок весом от 500 граммов.

«Если бы новорожденных регистрировали, как на Западе, — сказал доктор Рошаль, — то показатели детской смертности выросли бы с нынешних 11 до 20%».

Это типичный спор врача и чиновника. Врач имеет дело с детьми. Чиновник имеет дело с цифрами. Врач видел и, вероятно, держал в руках новорожденного младенца весом меньше килограмма. Эти младенцы (я тоже их видел и никогда не забуду) умещаются на ладони. У них ручки и ножки толщиной с девичий мизинец. У них ребра, как у цыпленка. Но, видя их, нельзя усомниться в том, что они люди.

Чиновник способен считать их не детьми, а выкидышами, только потому, что не видел их. Зато видел и, вероятно, держал в руках государственный бюджет. Чиновник понимает, что бюджет – не шутки.

В вопросе о том, кого считать погибшим ребенком, а кого выкидышем, врач и чиновник не могут договориться. Но важно, какие в этом споре приводятся аргументы.

Господин Зурабов приводил аргументы вполне разумные, во всяком случае, если принимать во внимание тот факт, что это аргументы чиновника.

Во-первых, господин Зурабов заявил, что «система регистрации ребенка при рождении действует с 1992 года и предполагает учет детей весом от одного килограмма». Аргумент, конечно, бюрократический, но веский. Не может же, в конце концов, чиновник руководствоваться милосердием и состраданием. Он должен руководствоваться законом. А закон принят в 1992 году, и по этому закону дети меньше килограмма – не дети, а выкидыши. И можно спорить, что с 1992 года Россия стала немного побогаче, и уровень жизни в России вырос, и нефть подорожала… Но это вопросы к депутатам Государственной думы: примут они новый закон считать пятисотграммовых младенцев детьми, и немедленно министр станет им руководствоваться.

Во-вторых, господин Зурабов заявил, что «ребенок весом в 500 граммов – это зачастую 20–22 недели беременности, часто это классифицируется как поздний выкидыш». Тоже вполне себе аргумент. Можно спорить. Приводить контраргументы. Например, как быть с детьми весом в 900 граммов? Как быть с детьми, родившимися на тридцатой неделе? Не пора ли пересмотреть стандарты лечения хотя бы на том основании, что медицина с 1992 года значительно шагнула вперед?

Но вот третий аргумент господина Зурабова… Меня трясет от него!

В-третьих, господин Зурабов сказал… Лучше бы он этого не говорил!

Он сказал (цитирую по агентству «Интерфакс»), что «в международной практике, действительно, есть другая система учета, когда ребенок при рождении регистрируется с весом от полукилограмма… но в Японии долго изучали данный вопрос и пришли к выводу, что 40–50% детей, родившихся с таким маленьким весом, становятся инвалидами».

Это аргумент в духе Геббельса!

Фактически министр здравоохранения России почел разумным не считать полукилограммовых детей людьми на том основании, что половина из них станет инвалидами.

Это аргумент в духе Геббельса! Разве инвалиды – не люди?

Это аргумент в духе Геббельса! Если человек после реанимации станет инвалидом, разве это повод констатировать смерть?