Цивилизация
Статус выставки в Москве можно определить по количеству вернисажей различных категорий: мега-VIP, супер-VIP, просто VIP, пресса, все остальные. Чем больше этапов, тем круче. Открытие выставки Уилсона в фонде культуры «Екатерина» проходило вчера целый день, и, несмотря на это, на вечернем вернисаже был аншлаг, а профессиональные тусовщики хватали за руки случайных прохожих на Лубянке в поисках «лишнего приглашения». Люди в черном, очевидно, доставшиеся чете Семинихиных по наследству вместе со зданием, неподкупны, и проскочить мимо них без бумажки категорически невозможно. Не хватало только спекулянтов, продающих втридорога билеты.
Впрочем, Роберт Уилсон действительно звезда мирового масштаба, и ажиотаж вокруг его персоны вполне закономерен. Смущала только какая-то нескромная удаль, рогожинский угар, многократно усиленный чрезмерным конферансом Федора Павлова-Андреевича. Все-таки Роберт Уилсон прежде всего театральный режиссер, а не Мадонна и к тому же известен как личность загадочная, сторонящаяся светских раутов. С другой стороны, испортить репутацию Уилсона русской экзотикой довольно трудно. Его интересы настолько безграничны, что это начинает вызывать подозрение: театр, видеоарт, инсталляции, танец, дизайн, скульптура, музыка.
Он умеет убеждать — зрителя, спонсоров и выдающихся коллег, многие из которых, и в их числе Луи Арагон, Сьюзан Зонтаг, Том Уэйтс, Филипп Гласс, стали его соавторами в различных проектах.
Очевидно, именно в силу синтетической природы таланта Роберту Уилсону удалось сделать в театре больше, чем во всех остальных сферах искусства. Его можно назвать мастером вычитания и деления. Он разделил слово и звук, подобно Кейджу вычленив тишину в отдельный элемент звукоряда. Он разрубил движение и текст, заставляя актеров сначала освоить пластику тела, а уж потом учить реплики. И в движении, так же как в звуке тишину, он выделил и использовал «нулевую фазу» — неподвижность. Естественно, он отделил свет от тьмы, создавая светом целые сценические миры. Не удивительно, что при таком осмыслении света, звука и пластики наибольшего успеха Уилсон достиг в оперных постановках. Его взлет начинался с «оперы молчания» под названием «Взгляд глухого», которая имела ошеломляющий успех во Франции. Затем последовало множество других проектов, которые поражали не только новизной, но и размахом: опера Гласса «Эйнштейн на пляже», постановки опер Вагнера, Пуччини, Моцарта, Дебюсси, Стравинского, проекты «Смерть, Деструкция и Детройт» и самый крупномасштабный и амбициозный проект «Гражданские войны», который проходил по всему миру и в котором были задействованы бесчисленные армии актеров со всего света.
Все это было, пока не начался проект VOOM, инициированный одноименной компанией, распространяющей телевидение высокой степени разрешения, основанного на высоких технологиях.
Иными словами, изначально это был коммерческий проект. Исполнительный продюсер VOOM PORTRAITS Али Хоссаини в своем предисловии к выставке пишет: «Новая технология предоставляла такие преимущества по сравнению с возможностями стандартного разрешения, что экспериментаторы смогли создать новые рынки даже для таких малопопулярных у массового зрителя ниш, как искусство». В Америке принято складывать и умножать, поэтому Уилсон, видимо, чтобы обрести наконец заслуженное признание не только в Европе, но и на родине, прибавил к инвестициям свой талант и известность, помножив их на плату толстосумов и селебрити за портреты.
Результат — галерея видеопортретов звезд, простых людей и животных. Смотреть на это невыразимо скучно, как, например, скучно смотреть по телевизору оперные постановки. Брэд Питт действительно хорошо смотрится под дождем. Ну и что? Джонни Депп с характерно оттопыренной ручкой, в шляпе и лисьей шубе напоминает себя самого в «Мертвеце». И опять «ну и что?». Все это уже сделал Энди Уорхол без всяких высоких технологий.
В этих портретах отсутствует магия живописи, движение кино, театральная игра. Они больше напоминают фильм, остановленный на бесконечную паузу.
Тем не менее тут вспоминается, как в фильме о Уилсоне «Абсолютный Уилсон» сам художник говорит: «Иногда вы говорите себе: «Что я должен сделать дальше?» И люди дают вам совет или вы сами решаете, что делать дальше. И довольно часто вы пытаетесь подумать, что правильно было бы сделать. Но довольно часто вы должны подумать, что неправильно было бы сделать. А затем поступите именно так».
То же самое можно сказать и о выставке: идти на нее, наверно, неправильно, но именно это и надо сделать.
