Цивилизация
Программа названа «Диалоги», так же как один из ее балетов, хотя титул «объекта перемен» креативной Диане подошел бы больше. Впрочем тот, кто придумал название вечера, тоже поступил мудро: одно слово, а сколько смыслов. Диалог с самой собой как попытка классической балерины выйти за рамки школы. Взаимодействие с историей и стилями мирового балета: «Лабиринт» сделан в 1947 году, «Диалог» — в 2011-м. Перекличка постановочных талантов: для вечера отобраны четыре разных хореографа, все с мировыми именами. Диалог артистки с партнерами: с каждым перевоплощаешься по-иному. Беседа сознания балерины Вишневой с ее же подсознанием: именно об этом не говорят, а кричат показанные на вечере опусы. Наконец, диалог с публикой, настроенной по-разному:
у нас не все любят, когда любимая актриса экспериментирует. Мол, танцевала бы свою классику, и дело с концом.
Но Вишнева, все время жаждущая нового репертуара, не просто ищет и находит. Она играет роль культуртрегера. Именно Диана только что ввела в российский оборот произведение Марты Грэм, великой американской модернистки. К нашему стыду, балеты Грэм (общепризнанная классика ХХ века) в стране никогда не шли, даже на гастролях. Когда Марта была еще жива и творила, в Советском союзе царил «соцреализм», которому противопоказаны острые фрейдистские штучки американки. Лишь теперь, с опозданием в полвека, мы посмотрели «Лабиринт». Балет, ради которого Вишнева, по ее признанию, специально наращивала кое-какие мышцы.
Это коварная постановка. Внешне она обманчиво проста, хотя для адекватного восприятия желательно знать античный миф о Тесее и Минотавре. У Грэм история, сочиненная на музыку Джанкарло Менотти, приобретает феминистский привкус: вместо героя в лабиринт идет (и одерживает победу) Ариадна. Действующих лиц двое: бесстрашная женщина (Вишнева) и Минотавр (солист труппы Марты Грэм Бен Шульц, здоровый бугай с огромными «рогами»). Сцена и костюмы персонажей черно-белые, как старая фотография: потрудился дизайнер Исаму Ногучи. Движения как будто скромные, даже, на первый взгляд, малозаметные — никаких эффектных прыжков и убойных вращений. Это, как формулирует Вишнева, «значительность в статике». Тело артистки бьется в специфических угловатых конвульсиях: танцевальная манера основана на чередовании мышечного «сжатия» и последующего «расслабления». И это самое трудное. За границей технику Грэм преподают балетным профессионалам в качестве базовой. У нас в академиях такому не учат. «Смягченное», по сравнению с каноном Грэм, движение Вишневой (воспитанной все-таки в русле «благородного танца») не совсем адекватно задумке хореографа.
Но за смелость Диана заслуживает медали. А за умение сделать значительным собственное прочтение канонического текста (как произошло в «Лабиринте») – ордена.
Самым новым (по срокам создания) и наиболее предсказуемым по смыслу и пластическому языку оказался балет Джона Ноймайера «Диалог».
Знаменитый хореограф из Гамбурга сочинил дуэт в 2011 году как эксклюзив: готовя вечер, Вишнева попросила мэтра сделать ей постановку.
Вариации на темы Шопена (играл пианист Алексей Гориболь) вдохновили постановщика на вечную тему борьбы полов. Решена она не без изящества: Вишнева, в красном платье, выясняет отношения с сердечным другом (Тьяго Бордин – солист Гамбургского балета), красиво швыряясь стульями и декоративно переходя от нежных объятий к кухонной сваре. Мораль: и вместе тесно, и врозь скучно. Это единственный балет программы, где довольно много классических па, а Диана танцует на пуантах: в двух других она работает босиком.
Последним в программе числился «Объект перемен», где Вишнева танцевала с солистом Большого театра Андреем Меркурьевым и мальчиками-солистами из Мариинского театра. Это спектакль 2003 года, очень грустный. Постановщики из Нидерландов Пол Лайтфут и Соль Леон сочиняли балет, во-первых, на музыку Шуберта под названием «Девушка и смерть», а во-вторых, в момент работы пережили личную драму (тяжело заболел близкий человек). В головы авторов полезли мысли о «предчувствии беды», об «умении ценить каждое мгновение жизни» и сцепке «смерти с невинностью и красотой». В итоге на сцене появился четырехугольный красный ковер, мятущаяся героиня в белом платьице, брутальный полуголый мужчина и четыре комментатора-«подголоска», не только танцующие, но и ревущие злыми голосами.
Ковер (он же, надо полагать, могила) вертится вокруг своей оси, в его углы заворачивают тела исполнителей.
Балет вышел пронзительным и сложным, а расклад персонажей не до конца ясен. Вроде бы Вишнева – девушка, а Меркурьев — ее смерть. Но Диана, наделенная изощренной пластикой, как и в «Лабиринте», ввела личную, оригинальную трактовку. Не исключено, что на сцене Музыкального театра старуха с косой приходит в облике прекрасной девушки, как в знаменитом рассказе Рея Брэдбери. А окружающие мужчины не умирают, а падают замертво. От мастерства балерины, разящего, как рапира.
