Цивилизация
Семья техасских садистов и каннибалов Сойеров погибла в адском пламени еще в августе 1974 года. Шериф городка Ньют попытался было спасти маниакальное семейство, чтобы затем отдать под суд, но гнев народный оказался сильнее требований закона. Толпа озверевших местных реднеков с радостными воплями сначала перестреляла всех Сойеров, пытавшихся сопротивляться, а потом и сожгла дотла их дом вместе с оставшимися в нем беспомощными обитателями. Если бы не один из нападавших, Гэвин Миллер, в пламени погибла бы и новорожденная девочка. Но желание иметь детей у супруга бездетной женщины возобладало, и Хизер выросла в семье Миллеров, даже не подозревая, кто она есть на самом деле.
Разумеется, все это не могло продолжаться вечно. Через тридцать лет Хизер узнает, что ей в наследство от бабушки достался большой дом где-то в Техасе. Несмотря на уговоры приемных родителей, красавица решает самостоятельно поехать в Ньют, чтобы выяснить хоть что-нибудь о своих биологических предках. Вместе с ней в путешествие отправляются атлетичный бойфренд и лучшая подруга (конечно же, блондинка) со своим парнем, а по пути подсаживается еще один попутчик — загадочный молодой человек, который, по его словам, только что поругался со своей девушкой и теперь просит доставить его домой в Ньюпорт.
Однако по прибытии в Техас планы компании предсказуемо меняются: оказывается, что кроме шикарного особняка
бабушка оставила Хизер в наследство еще и кровожадное существо в кожаной маске и с бензопилой, которое, конечно же, приходится девушке не слишком уж дальним родственником...
Вышедший на экраны в 1974 году классический фильм Тоуба Хупера произвел в свое время настоящий фурор среди зрителей и критиков. О причинах недюжинных кассовых сборов и массового ажиотажа до сих пор идут споры: например, многие отмечают, что в фильме Хупера впервые появился новый класс убийц-маньяков — уже не людей, но еще не зверей.
Но, так или иначе, Хуперу удалось снять нечто большое, чем простую трэш-страшилку с расчлененкой.
Иначе как объяснить, что у фильма о техасской семейке психопатов вышло целых шесть продолжений и ремейков? Увы, ни один из фильмов, снятых после 1974 года, до «высот» оригинала так и не поднялся. И к сожалению, седьмой фильм франшизы, сиквел Джона Льюсенхопа, лишь пополняет ряды своих неудачливых предшественников.
Глупо было бы отрицать, что в 70-е годы прошлого века представления зрителей о допустимом (и, соответственно, недопустимом) на экране насилии существенно отличались от современных.
Слэшер об убийце в кожаной маске, безжалостно уничтожающем всех на своем пути при помощи любимой бензопилы, многими тогда воспринимался как прорыв, вторжение фриков-маргиналов на территорию коммерческого мейнстрима.
Увы, сегодня, когда Квентин Тарантино не стесняется выпускать на киноэкраны апологию жанра «блэксплотейшн», никого не испугать и не удивить ни подобным сюжетом, ни литрами крови, ни даже распиленными напополам жертвами: чтобы увидеть подобные кошмарные подробности, уже не обязательно даже идти в кинотеатр, достаточно включить теленовости.
После того как в 90-е годы экраны залили галлоны искусственной крови, а затем, с легкой подачи того же Тарантино, в моду вошли поделки вроде «Хостела», радикального прорыва в жанре «мясной фарш» ждать уже не приходится. Это хорошо понимают лучшие современные хоррормейкеры: ведь неслучайно во все значимые новые фильмы кровавого жанра («Кровавая жатва», «Мученицы») создатели постарались вплести какую-то дополнительную интригу, а в идеале — еще и завершить картину эффектной и непредсказуемой развязкой. И хотя у режиссера Джона Льюсенхопа, чьей карьерной вершиной остается картина «Мальчики-налетчики», к жанровым мастерам никак не отнесешь, он, в свою очередь, предпринял попытку вдохнуть хоть какую-то жизнь в полумертвую историю о техасском маньяке с инвентарем в руках.
Вот только сюжетный финт новой «Резни», по иронии, оказался куда ближе к заупокойной мессе, чем к пасхальной службе.
Сценаристы новой «Резни» (их трое) решили действовать проверенным способом — как говорится, «быть в тренде». В том, что «Кожаное лицо» в новой инкарнации — уже не только палач, но и жертва, а Хизер Сойер легко превращается из запуганной полуобнаженной красотки… в общем, в то, во что она превращается, многие без труда разглядят проявления у авторов «стокгольмского синдрома». Но все-таки первое, что приходит на ум в связи с «очеловечиванием» монстра и расчеловечиванием его противников-реднеков, —
недавно проявившаяся в Америке тенденция объявлять жертвами школьных инцидентов с огнестрелом не только погибших в очередной бойне учеников, но и психопатов, которым не смогло (или не захотело) помочь жестокое и бесчеловечное общество.
Оставив в стороне моральную и этическую оценку такого уравнивания, придется с грустью заключить, что подобный высокий и благородный подход к теме массовых убийц — не самый лучший каркас для слэшера. Как ни крути, а зритель массового кино в финале ждет если не хеппи-энда, то хотя бы какой-то определенности. Зло, конечно, может и восторжествовать, но ни в коем случае не оборачиваясь добром. Конечно, картина мира, в которой нет ни правых, ни виноватых, куда ближе к реальности, чем черно-белая традиционная дихотомия «добро — зло». Но попробуйте доказать это ребенку, рассказав ему сказку (к которой, как ни крути, сводится любой голливудский жанр), в которой Кащей Бессмертный окажется, например, жертвой тоталитарной медицины, а Баба-яга — жертвой домашнего насилия. В лучшем случае ребенок просто заскучает, а в худшем — начнет смеяться над тем, какую нелепость придумали на этот раз взрослые. Именно к этим двум реакциям — смертной тоске и гомерическому хохоту — и сводятся в итоге те немногочисленные эмоции, которые вызывает новая «Резня». И вряд ли стоит тратить два часа жизни на то, чтобы в очередной, уже трудно сосчитать какой раз испытать их в полупустом зале кинотеатра.
