Цивилизация
Региональные и местные выборы в Турции проходили в напряженной обстановке. Оппозиция сообщала о массовых нарушениях в стратегически важных городах — Стамбуле и Анкаре: запугивании избирателей, а также препятствовании работе наблюдателей, которых якобы не допускали проконтролировать подсчет бюллетеней.
Настроения также подогревались информационным фоном предшествующих выборам дней: громкий скандал вокруг утечки (а возможно, фальсификации, поскольку подлинность записи так и не была установлена) переговоров премьера Реджепа Эрдогана с его старшим сыном Билялом, где они обсуждают денежные махинации на десятки миллионов евро.
Будучи весьма импульсивным политиком, Эрдоган ответил на «вброс» запретом Twitter и YouTube в Турции, что было холодно воспринято прогрессивной частью избирателей.
Несмотря на это, правящая партия в целом сохранила свои позиции по стране, набрав лишь немногим меньше, чем на парламентских выборах в 2011-м, — около 45% голосов по стране против старого результата 49,9%.
Наибольшим успехом Эрдогана и его Партии справедливости и развития (ПСР) стало сохранение «своих» людей на управленческих позициях в Стамбуле и Анкаре. Действующий мэр Стамбула и кандидат от ПСР Кадир Топбаш получил 47,86% (его соперник из ведущей оппозиционной Республиканской народной партии Мустафа Саригёль набрал 40,16%).
Параллельно с небольшим отрывом выиграл у своего оппонента-республиканца мэр Анкары Ибрагим Гёкчек — 44,26% против 43,83%.
«Анкарский мэр — это аналог нашего Лужкова, — пояснил «Газете.Ru» российский дипломат, чрезвычайный и полномочный посол России в Турции в 2003–2007 годах Петр Стегний. — Он озеленитель, много сделал для города. Правда, он сидит уже несколько сроков, и в связи с этим возникают проблемы, но популярность у него бешеная».
Даже если допустить, что нарушения на выборах действительно имели место, очевидно, что Эрдоган и его партия по-прежнему сохраняют свое влияние.
«Это важно, потому что выборы проходили в обстановке сильнейшего обострения внутренней борьбы, — объясняет Петр Стегний. — Были и проблемы с инициативой по примирению с курдами, были публичные разборки с исламистскими группировками, которые подвергали открытой критике некоторые персоналии в руководстве ПСР».
Также дипломат указывает на то, что наметилась тенденция к психологической усталости граждан Турции от партии Эрдогана, ее волевого и авторитарного управления, что широко обсуждалось в последнее время на страницах турецкой прессы.
«Несмотря на это и усиление своих оппонентов, Эрдоган и ПСР уверенно контролируют ситуацию», — отмечает Стегний.
Теперь, однако, Турция озабочена куда более важным вопросом, замерев в ожидании президентских выборов в августе и связанных с ними перемен, которые могут затронуть конституционную основу государства.
Одним из наиболее вероятных сценариев на президентских выборах в августе будет выдвижение на эту должность Реджепа Тайипа Эрдогана, который попробует провести рокировку с действующим президентом Абдуллой Гюллем.
Интрига усиливается предположениями о том, что действующее руководство Турции намерено внести изменения в конституцию и перевести страну на рельсы президентской республики взамен нынешней парламентской. Это существенно расширит полномочия будущего президента, и если им станет Эрдоган, то он получит в свои руки реальные рычаги управления страной.
«Это очень острый вопрос, и сейчас, после окончания выборов, начнется «маневрирование», — считает Стегний.
Оценивая перспективы российско-турецких взаимоотношений в случае, если Эрдоган сохранит (или даже усилит) свои позиции в руководстве страны, дипломат указывает на то, что за 12 лет пребывания ПСР у власти Россия и Турция создали настолько прочный фундамент сотрудничества, что дальнейший союз с Эрдоганом однозначно выгоден России.
«У нас только оборот торговли с Турцией $34 млрд, не считая других важных направлений вроде совместного строительства атомной станции, — говорит Стегний. — Кроме того, в партнерство вовлечен широкий круг влиятельных бизнесменов и политиков с обеих сторон. Даже крымский вопрос, который, несомненно, исторически является раздражителем, будет нивелироваться взаимным стремлением ориентироваться на реальные потребности».
Такой же точки зрения придерживается и директор института ЕврАзЭС Владимир Лепехин.
«Во-первых, Эрдоган — наш известный партнер, — говорит политолог. — Также он в рабочих отношениях с евразийскими партнерами, в частности с Казахстаном. Наконец, Эрдоган означает для нас стабильность в Турции, где сейчас мы наблюдаем волну революционных настроений, которая скоординирована с событиями на Украине и в Венесуэле. Тем более нужно учитывать, что Турция приемлемо повела себя по крымскому вопросу».
Примечательно, что в начале марта МИД Турции занял недружественную позицию по отношению к присоединению Крыма к России, заявив, что «поддержит территориальную целостность Украины». Однако с момента проведения референдума турецкая сторона воздерживалась от комментариев, что, по мнению экспертов, говорит о том, что Турция приняла статус-кво.
