Сразу после того, как Алексей Кудрин провел Общероссийский гражданский форум, в агентстве ТАСС появилось интервью Владимира Путина, в котором на третьем году применения закона об «иностранных агентах» лидер страны разъяснил свою позицию по отношению к неуправляемой со Старой площади части гражданского общества.
«Если люди искренне заинтересованы в улучшении структуры управления, контроля общественности за их деятельностью, доступа граждан к органам власти – правоохранительным, административным, каким угодно, – это абсолютно правильно и должно быть поддержано, я всегда буду за, – говорит президент. – Но если вижу, что все делается исключительно из желания понравиться кому-то за бугром, поплясать под чью-то музыку и нас заставить, конечно, буду подобному противодействовать».
Букв в этом законе мало, а духа много – в том смысле, что практически все в нем отдается на усмотрение правоприменителя.
А правоприменитель разрешает, например, Путину заботиться о стерхах, но признает политической деятельностью в пользу иностранных держав опеку японских журавлей и дальневосточных аистов.
Как батька Лукашенко однажды, по его выражению, «перетрахивал» правительство, так и теперь в связи с тем, что почетная обязанность назначать «иностранными агентами» перешла от прокуратуры к Минюсту, перетряхивать начали и их список. Иногда эта нелегкая работа сопровождается пиаровской артподготовкой.
В одной из высокотиражных желтых газет вышла статья против Московской школы гражданского просвещения (МШГП) Елены Немировской и Юрия Сенокосова. Организации, уже более двух десятилетий знакомящей молодых региональных чиновников, журналистов, экспертов с мировыми и европейскими трендами в политической науке, философии, социологии, культуре.
Где они еще увидят живьем актера Ральфа Файнса или писателя Иэна Макьюэна? Или услышат лорда Роберта Скидельского, который заседал с Владимиром Путиным на Валдайском форуме, а незадолго до этого рассказывал слушателям МШГП о роли роботов в изменении мирового рынка труда?
И почему для одних лорд – это иностранный агент, а для другого – желанный слушатель и потенциальный собеседник?
Статья плоха не столько набором стандартных обвинений по поводу «внушения соответствующих американским интересам представлений», что не дотягивает даже до уровня «Крокодила» 1950-х, сколько тем, что публикация в федеральной прессе оценивается как команда «Фас!». И региональные СМИ, перепечатывая руководящее издание, как когда-то перепечатывали «Правду», начинают публиковать фамилии слушателей школы, которые работают в том или ином регионе. А это означает широко объявленное разрешение на шельмование конкретных людей.
Происходит персонализация понятия «иностранный агент» на местах.
Школа потребовала от газеты опровержения. Это все пустое. Кто же остановит артподготовку превращения гражданской организации в иностранного агента? Как следует из интервью президента ТАССу, только первое лицо. Путин, кстати, поздравляя 11 лет назад школу с десятилетием, написал, что ее слушатели «имеют возможность услышать экспертов мирового уровня и открыто обсуждать с ними самые актуальные проблемы политической и экономической жизни… школа сегодня – это просветительский объединяющий центр, где отстаиваются ценности демократии и общественного служения, воспитывается уважение к закону, моделируются инновационные решения».
Чистая правда. Лучше не скажешь.
Если бы власть была до конца честной сама с собой, давно запретила бы уже иностранные фонды библиотек – там книжки хранятся на латинице.
Все, что верховная власть стесняется сказать вслух, иногда говорят депутаты ЛДПР, которые, в частности, полагают, что студенты, обучающиеся в западных вузах, возвращаются в Россию в качестве шпионов. Если под санкциями оказались «друзья Путина» (термин из того же интервью ТАССу), то можно, в конце концов, закрыть и выезд из страны – чтобы все оказались в шкуре этих «талантливых», ставших невыездными, государственных бизнесменов.
Помимо закона об «иностранных агентах» у власти есть и другой инструмент: можно, например, высказать претензии к уставу организации, как это было в истории с «Мемориалом», который уж точно не вписывается в сегодняшнюю официальную трактовку российской истории. А «война памяти» у нас нынче важнейшая составляющая решающего сражения с инакомыслием. Но «Мемориал» переделал устав, и есть надежда, что благодаря этому хотя бы у части нации не отшибет память и не все хором будут называть Сталина «отцом», а кое-кто, в соответствии формулой Александра Галича, назовет его «сукою».
Один из руководителей «Мемориала» Арсений Борисович Рогинский рассказывал недавно историю о том, как он хотел, да не бросил курить.
В одиночной камере, куда его поместили за неправильное поведение, курить было нельзя – и это был счастливый шанс реализовать давнюю мечту: избавиться от вредной привычки. «Так вот, – продолжал рассказ Арсений Борисович, прикуривая сигарету, – стена камеры вдруг зашевелилась, в ней образовалась дырка приличных размеров, и через нее в камеру вплыли кружка чифиря, спички и… пачка «Примы». Так я и не бросил курить».
В чем мораль этой басни от политзэка? Гражданское общество в России неубиваемо.
Как говорил растерянный и отчасти даже разочарованный Рабинович, отпущенный после допроса на Лубянке: «И патроны у них тоже кончились».
