Цивилизация
Долгое время считалось, что популярный прежде европейский стиль под названием «историзм» особой художественной ценности не представляет. Мол, бывали отдельные достижения, обязанные своим появлением талантам конкретных авторов, но в целом – сплошная эклектика и бесконечные впадения в салонную красоту. Однако со временем выяснилось, что все новые и новые поколения зрителей не перестают любить этот изобразительный стиль. А в эпоху постмодернизма он вообще оказался актуальным и востребованным. Так что нынешним искусствоведам приходится переоценивать многое из того, что когда-то казалось переоценке не подлежащим.
«Лики истории» собирались по многим российским и зарубежным музеям – упомянем хотя бы Эрмитаж, Третьяковку, Лувр, лондонскую галерею Тэйт, берлинскую Галерею старых мастеров, Штеделевский институт во Франкфурте.
Но, несмотря на внушительный набор источников, в списке экспонентов не так уж много имен, которые были бы у всех на слуху и однозначно считались бы звездными.
Все по той же причине: историзм до недавних пор оставался на периферии внимания. Впрочем если понимать этот стиль более широко, то к нему можно отнести и некоторых знаменитых авторов, так что без опусов Франсиско Гойи, Доминика Энгра, Жака-Луи Давида, Оноре Домье московский зритель не остался. Главный хит выставки – давидовская «Смерть Марата», вариант популярной картины, изображающей гибель вождя французской революции от рук Шарлотты Корде. Имеется еще эскиз того же художника к не менее известному полотну «Клятва Горациев».
А другой классицист, Доминик Энгр, представлен монументальным холстом «Роже и Анжелика», сюжет которого легко спутать с мифологической историей про Персея и Андромеду. Здесь тоже есть красотка, прикованная к скале, и герой на крылатом коне, поражающий копьем морское чудовище. Но вообще-то коллизия эта позаимствована из поэмы Ариосто «Неистовый Роланд».
Что как раз характерно для историзма: художники охотно брались за сюжеты, которыми их предшественники обычно пренебрегали.
Особенным вниманием стало пользоваться Средневековье, оказавшееся кладезем разного рода занимательных историй. Потому в экспозиции отыщется изрядное число произведений с заголовками вроде «Валентина Миланская, оплакивающая смерть мужа, герцога Орлеанского, убитого в 1407 году герцогом Бургундским». Тогдашняя публика находила эти сюжеты свежими и оригинальными.
Именно в XIX столетии героями картин и изваяний все чаще стали оказываться реальные люди из давнего или недавнего прошлого, причем не только короли и святые мученики. Картины «Галилей в темнице» или «Христофор Колумб перед Фердинандом и Изабеллой» отражают интерес к жизни ученых, мореплавателей, философов, художников, поэтов. Да и люди «без биографии» легко могли попадать на передний план, если их истории выглядели чем-нибудь занимательными. Скажем, на полотне Никола Туссена Шарле «Ночной дозор» изображены простые наполеоновские гренадеры, греющиеся у костра. Непритязательная зарисовка сразу вызывала в воображении современников недавнюю эпоху великих войн.
Картина в целом получается довольно пестрой: в одном проекте соединились и классицисты, и романтики, и символисты, и художники модерна.
Найдутся работы немецких назарейцев, исповедовавших новое прочтение религиозных сюжетов, и участников английского Братства прерафаэлитов, обративших взор на эстетику раннего Возрождения. Академический салон упражнялся в изысках (отдавая предпочтения сюжетам, где уместна была бы обнаженная натура), символисты вроде Арнольда Бёклина тяготели к мистическим видениям. Европейские тенденции не обошли Россию: на выставке хорошо заметно, насколько наши авторы действовали в общем русле. Эскизы Карла Брюллова к «Последнему дню Помпеи» и Александра Иванова к «Явлению Христа народу», этюд «Боярыня Морозова в санях» Василия Сурикова, салонные красавицы от Генриха Семирадского, фантазии Александра Бенуа на тему «галантного века» – все это в здешнем контексте становится очередным подтверждением и без того понятной идеи: русское светское искусство связано с европейским сотнями нитей и отдельно от последнего не может быть рассмотрено, если требуется осознавать его корни и эволюцию.
