Цивилизация
Конни (Роберт Паттинсон) недавно вышел из тюрьмы и немедленно ворвался в жизнь своего брата Ника (Бен Сэфди) – расфокусированного здоровяка с задержкой в развитии. Чтобы уехать от деспотичной бабушки, они идут грабить банк. Потом будут полиция, разлука и ночной забег по грязно-неоновому Нью-Йорку с участием черной школьницы-акселератки, пластиковой бутылочки с ЛСД и многих обитателей мегаполиса, которых обычно в кино не показывают.
Название «Хорошее время» выглядит словосочетанием, издевательски вырванным из пожелания «Have a Good Time», «Приятного просмотра».
Ничего приятного – в привычном смысле слова – зрителя в ближайшие полтора часа не ожидает.
Как только в кадр, где Ник сидит в кабинете психоаналитика, ворвется Роберт Паттинсон, зритель вместе с героем шальной пулей полетит к развязке, а за кадром подобно тиканью часового механизма застрекочет саундтрек электронного композитора-экстремиста Дэниела Лопатина, более известного под псевдонимом Oneothrix Point Never (в Каннах «Хорошее время» получило приз за лучший саундтрек).
В принципе, описание аудиовизуальной составляющей фильма вполне может сойти за пересказ сюжета.
«Хорошее время» — редчайший случай фильма, который сразу берет зрителя за шиворот и тащит за собой с такой скоростью, что не всегда получается разглядеть окружающее пространство или вообще понять, что происходит. Собственно, бешеный бег Конни по ночному Нью-Йорку – главное содержание этого невероятно тактильного фильма. Авторы картины братья Сэфди говорят, что одной из их задач было сделать зрителя соучастником, выстроить повествование таким образом, чтобы у смотрящего физически не было возможности заняться моральными и прочими оценками главного героя.
Осмысление проступает лишь на убаюкивающих финальных титрах. Формально, «Хорошее время» вписывается в тренд на триллер новой формации — в котором густая атмосфера обусловлена обстоятельствами современной кризисной Америки. Ближайшим родственником картины Сэфди этом плане является, пожалуй, прошлогодний фильм Дэвида Маккензи «Любой ценой», в котором тоже два брата, рыщущие в поисках лучшей доли. Однако то было во многом старорежимное, неспешное кино в жанре метафизического вестерна.
В «Хорошем времени» метафизика тоже есть, но имеет острый, постоянно меняющийся вкус. Авторы не приглашают к вежливому диалогу, а швыряют прямо в гущу событий, погружают в состояние, когда едва привыкшие к темноте глаза слепит внезапно оживший луна-парк, а лицо заливает едкий пот.
Отдельных слов заслуживает, конечно, Роберт Паттинсон, который здесь не просто альтер-эго, но проводник. Понятно, что актер уже счастливо изжил наследие «Сумерек» (благодаря которым, согласно одному из интервью, может уже вообще никогда не работать),
но здесь Паттисон и правда достигает каких-то совершенно отдельных высот.
Если искать аналогии его герою, то на ум, как ни странно, приходит другой преисполненный братской любви герой — Данила Багров. Причем линия сходства здесь проходит не в области четких принципов и понятий, а в плане стихийности собственного существования.
Конни ворует, обманывает, но в каждую конкретную минуту, во-первых, полностью верит в то, что иначе поступить нельзя,
а во-вторых, заботится о брате. Именно поэтому у зрителя и возникает к нему не симпатия даже, скорее смесь интереса и привязанности, не позволяющей ни на секунду отвлечься от кадра.
И последнее. «Хорошее время» — второй, пожалуй, самый эффектный американский фильм года. Первым была вышедшая несколько недель назад «мама!» Даррена Аронофски, и при всей разности этих картин, есть нечто, что их очевидным образом объединяет.
Грубо это можно назвать «новым классицизмом» — абсолютной верности единству времени, места и действия, которое вмещает в себя как неизмеримо большое, так и бесконечно интимное. А главное, дает ощущение невероятной остроты, присутствия в моменте, которое в современном, сорвавшемся с рельс мире, совершенно необходимо.
